Страница 34 из 100
Глава 18
Глава 14
Харриет
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Альфи неподвижно лежал на своем матрасе и внимательно наблюдал за каждым моим движением. Его тяжелый, буравящий взгляд заставлял меня испытывать подсознательное желание повернуться в его сторону, но я упрямо свернулась калачиком на диване и вместо этого принялась бездумно листать ленту в своем телефоне. Погружение в анонимные форумы, где совершенно незнакомые люди изливали душу или делились своими маленькими победами, было одним из моих немногих бесполезных увлечений. Впрочем, бесполезным оно являлось только отчасти. Иногда мне на глаза попадались откровения несчастных, оказавшихся в ужасных домашних условиях, и в некоторых особо запущенных случаях я лично заботилась о том, чтобы их мучителей внезапно постиг какой-нибудь трагический несчастный случай.
В основном же я просто пересматривала забавные видеоролики с глупыми животными и читала о том, как люди переживают из-за самых банальных бытовых пустяков. Из-за своего нелегального положения в подполье я никогда не имела возможности полноценно пользоваться социальными сетями. Мне в любом случае было бы совершенно некого добавлять в список друзей.
— А ты знаешь, что он искренне ненавидел меня? — внезапно нарушил тишину Альфи.
Я изо всех сил подавила инстинктивное желание устремить на него свой взгляд.
— Мой отец. У них с матерью никак не получалось завести собственных детей, а он просто до безумия мечтал о наследнике. В итоге они каким-то образом заполучили меня. Я до сих пор понятия не имею, откуда именно я взялся, ведь никаких официальных документов об усыновлении в природе не существовало. Я просто словно материализовался в их доме в один прекрасный день. И эта правда открылась мне, когда мне исполнилось одиннадцать лет.
Я упорно продолжала демонстративно игнорировать его присутствие, но было бы откровенной ложью заявить, будто его слова ни капли не пробудили во мне живой интерес.
— С каждым прожитым годом он становился по отношению ко мне все более суровым и деспотичным. Я рос типичным ботаником, искренне обожал компьютеры и комиксы, но при этом на дух не переносил охоту и спорт. В компаниях я всегда предпочитал общаться с девчонками, а не с мальчишками. Думаю, отец всерьез опасался, что я вырасту геем. И надо признать, в своих подозрениях он оказался не так уж далек от истины. Однажды он прямо заявил мне в лицо, что ему следовало выбрать себе куда более достойного сына. Матери к тому моменту уже не было в живых, и мы оставались вдвоем, словно неприкаянные призраки, блуждающие по огромному замку в те редкие дни, когда он соизволил бывать дома. А происходило это крайне редко. По сути, моим настоящим воспитанием занимался дворецкий и по совместительству управляющий Гривз. И этот старик никогда меня не осуждал.
Я с трудом сглотнула подступивший к горлу комок, мысленно представив себе маленького Альфи, который вынужден был с раннего детства жить в атмосфере полного родительского неприятия. Мое собственное детство было полной противоположностью его судьбе, будучи до краев наполненным искренней любовью и родительской поддержкой.
— Когда я постепенно вступил в подростковый возраст, отец начал требовать, чтобы я со временем возглавил Розенхолл и наконец стал настоящим мужчиной в его понимании. Абсолютно любой мой поступок воспринимался им как личное оскорбление. В ту роковую ночь он поставил меня перед жестким выбором: либо я доказываю свою мужественность на глазах у его почтенной публики, чтобы он мог наконец гордиться мной, либо я убираюсь из дома на все четыре стороны. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз после этого я искренне жалел о том, что мне тогда банально не хватило смелости просто развернуться и уйти, послав его к черту. Но подобный шаг означал полную потерю всего, что у меня было, включая крышу над головой, преданного Гривза и всех моих знакомых. В итоге я сделал трусливый выбор и покорно прогнулся под его волю.
Позволить своим глазам встретиться с его взглядом казалось проявлением минутной слабости, но я просто физически не смогла с собой совладать.
— В ту ночь, когда я причинил тебе боль, я предварительно наглотался кучи разнообразных таблеток и залил все это огромным количеством алкоголя, хотя до этого момента в своей жизни едва ли пробовал что-то крепче одного бокала вина. Это был единственный доступный мне способ переступить через себя и лишиться девственности на глазах у толпы улюлюкающих извращенцев. Я в тот момент даже близко не осознавал, кого именно я трахаю, и с трудом соображал, что вообще происходит с моим телом, не говоря уже о каких-то мыслях о чувствах другого человека. Сразу после этого я полностью отключился и пришел в себя только тогда, когда Гривз силой засовывал свои пальцы мне в рот, пытаясь заставить меня выплюнуть всю ту дрянь, что я принял. И тогда мой отец впервые в жизни сказал, что искренне гордится мной и что я отлично справился с задачей. Эта внезапная похвала показалась мне самым настоящим роскошным пиршеством после того, как я буквально голодал без его одобрения всю свою сознательную жизнь.
Я благоразумно прикусила язык, чувствуя, как мой желудок болезненно сжался от внезапного приступа дурноты, стоило воспоминаниям утянуть меня обратно в ту страшную ночь. Я словно наяву ощутила, как его грубые пальцы мертвой хваткой вцепляются в мое тело, пока его деспотичный отец одобрительно ухмыляется в стороне. В памяти всплыли его вялые, неуклюжие толчки, которые длились невыносимо долго для неопытного девственника. На протяжении всех этих лет я была свято уверена, что причиной тому было его полное безразличие ко мне, словно я была недостаточно хороша, чтобы вызвать у него искреннее наслаждение. А он, оказывается, просто находился в затуманенном наркотическом бреду. Мне было чертовски тяжело признавать это, но его сумбурные объяснения сейчас звучали вполне логично.
— Я покатился по наклонной, отчаянно пытаясь заслужить его одобрение. Это была больная, извращенная дорога сексуального разврата, где я всегда искал что-то более экстремальное, лишь бы отец похлопал меня по спине и сказал, что я молодец. Это полное безумие. Я знаю это. Но угождение людям само по себе стало для меня наркотиком. Когда я приносил кому-то удовольствие, я чувствовал себя нужным, пусть даже всего на одну ночь. Я жажду этого признания каждый день. Оно помогает ненадолго разогнать одиночество. — Альфи хрипло прочистил пересохшее горло, после чего тихо добавил: — Но я все равно искренне ненавижу тебя.