Дopoгой Aльфи

Глава 13

Глава 9

Харриет

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Я намеренно оставила Альфи мариноваться в собственном соку на целых три дня. Все это время Петрос по моему приказу регулярно приносил ему еду, чистую воду, обеспечивал базовую физическую разминку и давал возможность полностью помыться. Сама когда-то побывав в его шкуре, я слишком хорошо знала, как подобные элементарные вещи становятся единственным смыслом, на котором человек концентрируется изо дня в день. Мне необходимо было сохранить Альфи в здравом уме до тех пор, пока он окончательно не сломается и не выдаст мне все нужные ответы.

Парень сидел в самом углу клетки, лениво откинувшись спиной на жесткие железные прутья. Оба его запястья по-прежнему оставались намертво прикованы наручниками к металлу решетки. Вопреки своему крайне незавидному положению, этот ублюдок умудрялся сохранять все такой же непозволительно веселый и беспечный вид, как и всегда.

— Доброе утро. Или уже день, быть может? А я-то подумал, что ты забыла о моем существовании, принцесса, — Альфи имел наглость растянуть губы в издевательской, самодовольной ухмылке.

Горячая волна удушающей ярости мгновенно обожгла меня изнутри от этого фамильярного обращения. Как этот кусок дерьма вообще смеет раскрывать свой паскудный рот?

— Если ты еще хоть раз назовешь меня так, лишишься как минимум одного своего яйца.

Его колени едва заметно сдвинулись чуть плотнее друг к другу, но в остальном он не позволил моей жесткой угрозе хоть как-то повлиять на свое ледяное спокойствие.

— Ты ведь до сих пор так и не соизволила назвать мне свое имя. Весьма некультурно с твоей стороны, учитывая, что ты держишь меня взаперти в собственном подвале.

Приблизившись к клетке, я опустилась на колени перед решеткой, резко просунула руку сквозь прутья и мертвой хваткой вцепилась ему прямо в волосы, с силой потянув на себя.

— О, поверь мне, ты очень скоро узнаешь, кто я такая. Меня искренне поражает, как у человека с настолько острым языком отсутствуют мозги в черепной коробке. У тебя ведь было несколько прекрасных дней, чтобы хорошенько раскинуть своим жалким умишком.

Тихий, хриплый стон удовольствия, внезапно сорвавшийся с его губ, застал меня врасплох. Я брезгливо разжала пальцы и оттолкнула его голову, а мои губы болезненно скривились от глубочайшего отвращения.

— Мое имя Харриет. Но в твоих грязных кругах меня гораздо чаще называют Гадюкой. Если, конечно, мне не врут мои проверенные источники, — впрочем, я уже довольно долгое время не вращалась в его компании, так что могла в чем-то ошибаться.

Брови Альфи судорожно дернулись, а в его глазах отразился напряженный мыслительный процесс — он явно пытался сопоставить мое имя с теми жуткими слухами, которые ему наверняка доводилось слышать ранее.

— Я никогда не верил в глупые сказки. Нелепые байки о бывшей шлюхе, которая теперь одержима безумной местью, или о шрамированном монстре, выпускающем мужчинам кишки наружу. Какая несусветная чушь. С тем же успехом ты могла бы заявить, что ты чертов бугимен.

Его слова были под завязку набиты напускной бравадой, но в голосе больше не прослеживалось прежней наглой и уверенной спеси.

Низко наклонившись к самой решетке, я одарила его леденящей душу улыбкой.

— Ну так поведай мне, Альфи, что именно говорят люди? Какие еще интересные слухи долетали до твоих ушей?

Его пальцы судорожно сжались в кулаки внутри стальных браслетов наручников.

— Ничего. Ты просто вешаешь мне лапшу на уши.

Медленно поднявшись на ноги во весь рост, я завела руки за спину и одним плавным движением расстегнула длинную молнию своего платья. Парень завороженно следил за каждым моим шевелением, словно хищный ястреб.

— Значит, они говорили тебе, что я покрыта шрамами? А как насчет моих татуировок?

— Змеи... — едва слышно прошептал он, затаив дыхание.

— Вот только они наверняка забыли упомянуть причину появления этих рисунков. Долгие годы я терпела невыносимые мучения от рук таких же ублюдков, как ты. Ножи. Плети. Окурки сигарет. А один особенно извращенный кусок дерьма даже оставил на мне свое личное клеймо.

Я плавно развернулась и продемонстрировала ему свою обнаженную спину. Тяжелый, рваный вздох, сорвавшийся с его губ, красноречиво свидетельствовал о том, что увиденное зрелище произвело должный эффект. Я слишком хорошо знала, как выглядит моя спина. Даже сквозь плотный слой темных чернил, которыми были искусно выведены змеиные кольца, отчетливо проступало уродливое месиво из бугристых, узловатых и страшных шрамов.

— Возможно, я действительно превратилась в шрамированное чудовище, но я — монстр, которого сотворили вы сами. И как в любой хорошей истории ужасов, ваше собственное творение неизбежно возвращается, чтобы устроить вам самый настоящий ад.

— Но почему тогда выбор пал на меня? Я ведь никогда не совершал с тобой ничего подобного. Я бы ни за что в жизни не стал...

Одним резким движением вернув застежку платья в исходное положение, я снова повернулась к нему лицом.

— Именно с тебя все и началось, Альфи. Ты стал тем самым проклятым катализатором, который в итоге привел меня в это подземелье. Если бы не ты, у меня могла бы быть нормальная, счастливая жизнь. Но вместо этого я принесу смерть каждому из вас.

На лице Альфи отразилась целая гамма противоречивых чувств. Искренняя жалость, глухое замешательство и нарастающий гнев. Он по-прежнему не узнавал меня. Да и с какой стати ему вообще помнить? Для него я была всего лишь очередной безликой дыркой для удовлетворения похоти.

— Что ж, давай проверим, смогу ли я хоть немного освежить твою дырявую память.

Я уверенным жестом забрала связку ключей из рук безмолвного Петроса и вошла внутрь клетки. Замерев прямо перед Альфи, я плавно опустилась на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Внимательно всмотрись в мое лицо. Прошло слишком много времени с тех пор, как ты видел его в последний раз. Больше двадцати лет. Возможно, ты помнишь его более мягким, нежным, или же, наоборот, искаженным от невыносимой боли и залитым горькими слезами.

В ответ ничего. Ни единого намека на узнавание. Вспышка дикой ярости обожгла меня изнутри от осознания того, что этот поворотный, самый страшный момент в моей жизни не значил для него ровным счетом ничего.