Страница 51 из 130
Улыбка Тобиаса теплая и ободряющая, и когда я занимаю свое место, моя обнаженная рука касается его пиджака. Чувствуя его отвращение к прикосновениям, я отодвигаюсь на несколько дюймов влево.
— Ты прекрасно выглядишь, — бормочет он. — Спасибо тебе за это, за то, что согласилась стать моей женой. — Он кивает министру, и начинается официальная церемония.
Через несколько минут наступает время для произнесения клятв. Я трудилась над своими, и я все еще не уверена, что это именно то, что я хочу сказать, но это все, что у меня есть. Я никогда не была сильна в речах, и я вдвойне рада, что это закрытая церемония.
Тобиас поворачивается ко мне лицом, выражение его лица открытое и честное, черты лица такие красивые, что заставляют плакать взрослых женщин. Если бы любовь, в которую я когда-то верила, не была разрушена браком с Маркусом, Тобиас — именно тот мужчина, в которого я бы влюбилась. Он терпеливый, добрый, понимающий, в его мизинце больше сострадания, чем во всем теле Маркуса.
— Ребекка, я не собираюсь стоять здесь и притворяться, что этот брак — это то, чем он не является. Несмотря на ужасные обстоятельства, которые привели нас сюда, я благодарен, что мы встретились. Мы построили крепкую дружбу, и я знаю, что со временем мы сможем углубить нашу связь. Наш союз не является традиционным, но я верю, что речь идет о чем-то гораздо более важном, чем условности; речь идет об уважении, сострадании и понимании. Я обещаю, что вы с Айлой никогда больше не останетесь одни. У тебя есть моя защита, мой дом и моя верность, пока мы оба живы.
Его слова пробивают дыру в моей груди и наполняют ее теплом. Мое горло сжимается от эмоций, и мне приходится трижды сглотнуть, прежде чем я могу заговорить.
— Когда-то давно я верила в сказки и в «Жили долго и счастливо». К сожалению, эта вера вскоре умерла, и какое-то время я думала, что хороших людей не существует. Затем появился ты и восстановил мою веру. В тебе я нашла компаньона, друга, и это больше, чем я когда-либо могла надеяться. Я не цельная и не знаю, смогу ли когда-нибудь стать такой, но ты дал мне покой и безопасность, и за это я выражаю тебе свою бессмертную и искреннюю благодарность.
Мы обмениваемся кольцами, и семья Тобиаса разражается аплодисментами. Никаких поцелуев, никаких прикосновений, но когда Тобиас заключает Айлу в объятия и сажает ее к себе на бедро, я клянусь, связь между нами укрепляется.
Возможно, он не способен любить меня, и я рада, что у нас не будет таких отношений, но у меня нет сомнений в том, что он любит Айлу. За то время, что мы его знаем, он был для нее большим отцом, чем ее собственный за первые четыре года ее жизни.
Ну вот, я снова начинаю. Маркус, Маркус, Маркус. Я хотела бы проникнуть в свой мозг, выхватить все воспоминания об этом человеке и сжечь их.
— Ты в порядке?
Я разглаживаю появившуюся хмурость и улыбаюсь своему новому мужу. — Более чем в порядке.
— Я буду тебе хорошим мужем, Ребекка, и лучшим отцом, каким только смогу быть Айле. Я обещаю.
— Из тебя получится замечательный отец.
Он сияет так, словно я сделала ему величайший комплимент в жизни. Мы садимся в машину, и она везет нас обратно в Оукли. По дороге Тобиас объясняет, что, когда трое его братьев поженились, они устроили грандиозный свадебный прием, на котором присутствовало около пятисот гостей. Должно быть, он прочел облегчение на моем лице оттого, что наш праздник будет более сдержанным, потому что рассмеялся.
— Всё у тебя на лице написано. Худший кошмар в твоей жизни, да?
— Ага.
Когда машина останавливается, сотрудники выстраиваются в очередь возле Оукли. Я бросаю вопросительный взгляд на Тобиаса.
— Еще одна традиция. Им нравится приходить поприветствовать нового члена семьи. Мой совет — просто смириться с этим.
Раздаются аплодисменты, когда мы втроем входим в дом. Это одновременно и неловко, и отчасти мило. Я всегда представляла себе, что сверхбогатые люди сдержанны со своим персоналом, может быть, даже немного жестоки. Тем не менее, я не видела никаких свидетельств того, что хоть один Де Виль относился к сотрудникам с чем-либо иным, кроме уважения и, в некоторых случаях, дружбы. Это подтверждает то, что я прочитала о Тобиасе и его семье, когда исследовала их.
Хриплый смех и разговоры наполняют официальную столовую, когда мы садимся за вкусный обед. Любая неловкость, которую я могла испытывать, исчезает. Я часть этого. Впервые в своей жизни я действительно стала частью любящей семьи.
Я с трудом могу в это поверить.
Когда тарелки с десертом убраны, Айла зевает в третий раз подряд. Должно быть, все волнения дня сказываются на ней.
— Я собираюсь отнести Айлу наверх. — Я отодвигаю стул и беру ее на руки. — Не хочешь пойти со мной и помочь уложить ее в постель?
Тобиас кивает. — С удовольствием, если ты не против?
— Конечно, все в порядке. Теперь ты ее семья.
Судя по его реакции, лучшего комплимента я придумать не могла. Он бросает салфетку на стол и встает. — Папа, мы уходим. Айла устала.
— Без проблем, сынок. — Чарльз размахивает в воздухе недопитым бокалом шампанского. — За ваше здоровье, вы оба. Добро пожаловать в нашу семью, Ребекка.
Мы прощаемся, и Тобиас относит Айлу наверх. Как только ее укладывают в постель, она тут же засыпает. Мы стоим там, наблюдая за ней, тишина скорее успокаивающая, чем тяжелая.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Шепчу я.
— Конечно.
— Хочешь ли ты когда-нибудь иметь собственных детей? И если да, то как это сработает? — Вероятно, нам следовало обсудить это до того, как я произнесла свои клятвы. Нет никаких шансов забеременеть естественным путем. Мысль о близости вызывает у меня физическое отвращение, и я знаю, что он чувствует то же самое.
— Да, но только если ты захочешь. Что касается способов, то есть ЭКО или даже усыновление, если ты не хочешь вынашивать еще одного ребенка. Это полностью зависит от тебя. Хотя для Айлы было бы неплохо однажды завести маленького братика или сестренку.
Да, так и было бы. Маркус презирал роль отца. Через пару месяцев после рождения Айлы он ясно дал понять, что больше не хочет детей, и, оглядываясь назад, это было хорошо. Бедняга стал бы еще одним человеком, которого Маркус стал бы мучить.
— Думаю, мне бы этого хотелось. Когда-нибудь.
— Только когда ты будешь готова. Мы оба молоды. У нас еще много времени.
Я поднимаю на него глаза.
— Что? — спрашивает он.
— Почему ты так добр ко мне?