Логово Дьявола

Я поднимаю на него взгляд, прикрывая глаза от зимнего солнца. — Ты действительно неприлично богат, не так ли?

— Да. — Он криво улыбается. — Возможно, это звучит как хвастовство, но это все, что я знаю. Все, что я когда-либо знал.

— Вовсе не хвастовство. Просто констатация факта. Наверное, расти здесь в детстве было чем-то невероятным.

— Какое-то время так и было. Потом Аннабель и Ксан были похищены, и с этого момента все пошло наперекосяк. — Его лицо искажается от боли, и он отворачивает голову в сторону, словно пытаясь скрыть от меня свое горе.

Я оставляю его наедине, переключая свое внимание на Айлу. — Прости. Ни один ребенок не заслуживает таких страданий.

— Нет.

Я делаю пару шагов, когда понимаю, что Тобиас остановился. Я поворачиваюсь.

— Я сделаю так, что все это закончится, Ребекка. Ради тебя и Айлы.

— Деньги не решают всех проблем. Если закон сочтет меня непригодной, они заберут ее.

— Этого не случится. Поверь мне.

Я делаю ровный вдох. — Не пойми меня неправильно, но я не думаю, что когда-либо смогу доверять другому мужчине.

Он кивает. — Это справедливо и понятно в твоих обстоятельствах.

Я почти ожидаю, что он выдаст какой-нибудь банальный комментарий вроде: — Ты молода. У тебя еще полно времени, чтобы снова влюбиться. — Он ничего этого не говорит. Тогда меня удивляет, что я предлагаю контекст, о котором он не просил.

— В Айле есть всё, что мне нужно. Не думаю, что смогла бы вынести прикосновения другого мужчины. Я бы слишком боялась, что они причинят мне боль, как Маркус.

На его лице появляется странное выражение, которое исчезает секундой позже. — Тоже понятно.

Мы продолжаем идти, погруженные в свои мысли. У подножия холма поля спускаются к ручью. Айла уже на полпути вниз.

— Айла, держись подальше от воды! — Кричу я, ускоряя шаги. Размашистый шаг Тобиаса не отстает от меня. — Она не умеет плавать, — добавляю я.

— У нас здесь есть бассейн. Я могу научить ее, если хочешь.

Я ничего не отвечаю, и он хихикает.

— Что тут смешного?

— Твое лицо говорит само за себя. Тебе интересно, каковы мои мотивы, несмотря на то, что я уже сказал тебе об этом.

Я не могу этого отрицать, поэтому по-прежнему ничего не говорю.

— Ты умная женщина, Ребекка. Это естественно — быть подозрительной. Твои инстинкты оберегают тебя.

Жаль, что они не сработали пять лет назад, когда в моей жизни появился Маркус.

После того, как мы отвели Айлу подальше от ручья, мы снова идем в ногу. Я уже меняюсь. Сила, которую Маркус отнял у меня, медленно восстает из пепла. Переживание отсутствия отца, матери-алкоголички и брата-тюремщика укрепляет устойчивость, но Маркус лишил меня этого, пока я не превратилась в оболочку — полый сосуд, который я не узнавала. Теперь женщина, которую я считала ушедшей навсегда, выглядывает из-за занавески и понимает, что выходить, возможно, безопасно.

Если Тобиас имеет в виду то, что говорит, и он сможет отстранить Фелисити и прессу от меня, тогда мы с Айлой сможем уехать. Начнем все сначала, с чистого листа, и восстановим наши разрушенные жизни.

Я погружаюсь в свои мысли, когда Тобиас тихо спрашивает: — Айла родилась немой?

Боль пронзает мою грудь. Я останавливаюсь и закрываю глаза, когда голос Айлы звенит у меня в ушах. Ее милый детский голос, которого я не слышала больше года.

— Черт, прости. Забудь, что я спрашивал.

Я встречаю его обеспокоенный взгляд. — Все в порядке. Это естественный вопрос. Нет, она не родилась такой. — Я проверяю, где Айла, и вижу, что она достаточно далеко, чтобы не слышать меня. — Она говорила, пока ей не исполнилось три. Затем, однажды ночью, она вошла и увидела, как Маркус избивает меня. Я помню, как сказала ей пойти в свою спальню и спрятаться под одеялом, но она как будто замерзла. Потом она разрыдалась и начала кричать, умоляя его остановиться.

Папочка, прекрати. Пожалуйста, прекрати. Мамочка! Мамуля!

Моя грудь сжимается. Как будто ребра сдавливают легкие. Я снова в том моменте, когда все изменилось. Там я приняла решение, что, сколько бы времени это ни заняло, я должна найти выход оттуда, если не для себя, то для Айлы.

— Что случилось?

— Он заорал, что, если она не заткнется, она будет следующей. — Мой взгляд скользит к моему милому ангелу, скачущему рядом с Дейзи, ее косички развеваются по ветру. — Он получил то, что хотел. С тех пор она не произнесла ни слова.

— Господи, Ребекка. Черт.

— Да. — Я пожимаю плечами, не потому, что молчание Айлы не монументально, а потому, что я так боюсь, что она больше никогда не заговорит, что могу только пожать плечами. — Я скучаю по ее голосу. Иногда, когда я закрываю глаза и сильно концентрируюсь, я слышу ее, но с каждым днем воспоминание становится все слабее. — Горячие слезы наворачиваются на глаза, и я отворачиваюсь.

— Мне чертовски жаль. Ни один ребенок не должен страдать от этого.

Я с трудом сглатываю и снова смотрю на Айлу. Она присела на корточки в траве, зарывшись руками в мягкий белый мех Дейзи, подставив лицо солнцу.

— Ты думала о терапии? Для нее и для себя?

— Часто. Маркус никогда бы этого не позволил, и даже теперь, когда его нет, я не могу себе этого позволить.

— Я могу.

Я качаю головой. — Ты и так много делаешь. Я могла бы записаться на прием к нашему терапевту. Посмотрим, смогут ли они включить меня в список ожидания.

— Учитывая, насколько перегружены наши государственные службы охраны психического здоровья, запись на прием может занять годы. Подумай о том, чтобы позволить мне помочь вам. Пожалуйста.

— Хорошо. — Мой голос звучит тихо. Я ненавижу идею благотворительности. В то же время я знаю, что это то, в чем нуждается Айла. Я тоже, но она для меня на первом месте. Может быть, я могла бы принять предложение Тобиаса насчет нее.

— Я никогда не видела ее такой расслабленной, — говорю я, мой голос тише, чем шепот ветра. — Ей здесь нравится.

— Здесь она в безопасности, — говорит Тобиас. — Вы обе в безопасности.

Когда я оглядываюсь назад, его взгляд устремлен на меня, твердый, обнадеживающий, честный. Я пока не готова выйти из тени сомнений, но, возможно, однажды я буду готова.