Страница 12 из 130
— Ради вас — да, мне жаль. Он был твоим сыном. Я не могу представить, как больно терять ребенка. Надеюсь, я никогда этого не узнаю. — Мое сердце сжимается, и я бросаю взгляд на Айлу.
— Присмотри за Айлой, а потом поговорим. — Она резко разворачивается и исчезает в гостиной.
Я покрываюсь холодным потом, мой желудок скручивается болезненным узлом. С Фелисити мне трудно иметь дело и в лучшие времена. Фелисити в трауре... Это чудовище, с которым я не в состоянии справиться. Я потратила пять лет, стараясь казаться маленькой, сохраняя мир, оставаясь невидимой в этой семье. У меня нет ни навыков, ни смелости, чтобы противостоять ей. Даже когда Маркуса больше нет, я знаю, что недостаточно храбрая. Он откуда-то взял свое зло.
Я готовлю кофе и кусочек тоста, пока Айла доедает хлопья. Она спрыгивает со стула, ставит миску в раковину, как я ее учила, затем тянется ко мне, чтобы еще раз обнять. Я сажаю ее к себе на колени и укачиваю. Она засовывает большой палец в рот и кладет голову мне на плечо. Мое сердце увеличивается в размерах вдвое. Айла стоит каждого мгновения страданий, через которые Маркус заставил меня пройти. Без него у меня не было бы моей дочери, и из-за этого я никогда не пожалею о встрече с ним. И я не пролью ни единой слезинки теперь, когда его нет. Его смерть — ключ к моей свободе, и я намерена воспользоваться им.
Я допиваю кофе, но не могу смотреть на еду. Мой желудок продолжает переворачиваться снова и снова, нервы на пределе. По крайней мере, как только я позволю Фелисити высказаться, она уйдет, и мы с Айлой сможем начать перестраивать наши жизни.
Теперь, когда Маркуса нет, возможно, моя малышка снова заговорит. Я живу ради этого дня. Я должна верить, что он не сломал ее окончательно. Что касается меня… это совсем другая история. Никогда больше я не позволю мужчине приближаться ко мне или иметь такую власть надо мной.
С тяжелым сердцем я плетусь обратно в гостиную. Фелисити открывает рот. Я поднимаю руку, чтобы остановить ее. — Позволь мне сначала устроить Айлу в ее спальне.
Я никогда не перечила своей свекрови, и то, как вспыхивают ее глаза и практически исчезают тонкие губы, дает мне понять, что ей это не нравится. Она коротко кивает. Будет скандал. Я чувствую, что все закипает, как кастрюля на плите. Фелисити — эксперт по нагнетанию обстановки, и я готова почувствовать ожог. Этого не избежать, так что я, пожалуй, покончу с этим. После того, как она скажет свою часть и выйдет из дома, я наконец смогу сломаться. А пока мне нужно где-то найти силы и пережить следующие несколько минут.
Как только Айла устраивается и смотрит телевизор в наушниках, я спускаюсь обратно вниз. Я выбираю стул, самый дальний от родственников со стороны мужа. Это защитный барьер; стратегия, которую я использовала с Маркусом. Всякий раз, когда я чувствую угрозу, я использую то небольшое пространство, которое у меня есть, чтобы установить границы.
— В чем они тебя обвинили?
Я опускаю взгляд, избегая взгляда Фелисити. — Владение незарегистрированным оружием.
— Хм. Значит, ожидается наказание в виде лишения свободы?
Мои легкие сжимаются. Конечно, нет? Это мое первое нарушение. Мое
последнее
нарушение. То, что они будут снисходительны ко мне, должно что-то значить. Боже, неужели она права? Я даже не думала о тюрьме.
Я не могу сесть в тюрьму. Я не могу покинуть Айлу. Что мне делать?
Паника подступает к моему горлу. Мне следовало попросить адвоката в полицейском участке. Этот офицер — Блейкли, кажется? — фактически сказал мне, что у меня должно быть юридический представитель, но я проигнорировала его совет. Я такая
глупая
. Теперь, когда мне предъявили обвинение и внесли залог, мне придется его получить. Но за какие средства? Маркус никогда не давал мне денег.
Когда я не отвечаю на ее вопрос, Фелисити поворачивается к мужу. — Что ты думаешь, Престон?
Мой свекор ненамного приятнее Фелисити, но это ненадолго. Как член парламента от Консервативной партии, он излучает ощущение превосходства и привилегированности, которое присуще итонскому университету.
— К незаконному владению оружием в этой стране относятся чрезвычайно серьезно. Я полагаю, что закон отнесется к этому туманно.
— Это был пистолет Маркуса, — смело заявляю я, дрожа от внезапного приступа храбрости.
— Не смейте хамить мне и лгать, юная леди, — практически выплевывает Фелисити. — Престон разговаривал с капитаном полиции. Мы знаем, что ты взяла пистолет в клуб. Это
твоя
вина, что Маркус мертв.
—
Он
пытался убить
меня. —
Тошнота подкатывает к моему горлу. Если меня вырвет на дизайнерские туфли Фелисити, у нее случится апоплексический удар. Есть часть меня, которой все равно.
— Это ты так говоришь. Мой сын мирился со всеми твоими выходками, и из-за этого его убили. Ты заманила его в ловушку, ты превратила его жизнь в муку, и теперь
мы
должны похоронить его. — Она издает тихий звук, похожий на всхлип, и вытирает глаза. Я уверена, что единственные слезы, которые когда-либо проливала эта женщина, были крокодильими. Я даже не уверена, что она способна любить. Не такую любовь я испытываю к Айле.
— Ну, ну, дорогая. — Престон похлопывает жену по руке, и когда он смотрит на меня, его лицо так же лишено эмоций, как и у нее. — Поскольку за твое преступление, скорее всего, будет назначено наказание в виде лишения свободы, а в жизни Айлы нет сильного отца, мы думаем, что будет лучше, если она переедет жить к нам.
Требуется около трех секунд, чтобы до меня дошли его слова, и даже давая себе время, я уверена, что ослышалась. — Прошу прощения?
— Ребекка, подумай об этом здраво, — говорит Фелисити. — Если тебя приговорят к лишению свободы, социальные службы возьмут Айлу под опеку. Ты этого хочешь? Если мы возьмем на себя опеку над ней сейчас, до того, как это произойдет, мы сможем защитить ее.
Я вскакиваю на ноги, дрожа. — Ты
не
заберешь мою дочь. Она принадлежит мне. Я ее
мать.
—
Преступница
. — Фелисити скрещивает руки на груди. — Я знаю, это сложно, но, пожалуйста, подумай об Айле. Мы можем оформить документы в кратчайшие сроки.
— Я могу получить условный срок. — Моя спина выпрямляется, хотя голос дрожит.
— Не факт, — заявляет Престон, и что-то в том, как он это делает, вызывает ледяную дрожь у меня по спине. Как будто он уже знает. Как будто он сказал что-то в нужное ухо и решил мою судьбу.
— Тогда решено, — говорит Фелисити. — Мы начнем процесс в понедельник.