Страница 49 из 62
— Хочешь знать? — недобро усмехнулся в ответ Алехандро, склоняясь над братом. — Нисколько. Сначала она согласилась это сделать только потому, что пожалела мальчика. А еще для того, чтобы в очередной раз прикрыть твой позор, твое недостойное поведение. Чтобы никто не узнал, как ты бросил своего ребенка. И да, она знает историю Эрни, и поверь, презирала тебя сразу, до того, как вы встретились, — Бастиан дернулся, но Алехандро только оттолкнул его, не желая больше пачкать руки его кровью. И пусть между ними давно не было никаких родственных чувств, пока он жалел его, только ради матери терпя в своем доме.
— Алехандро, не надо, — простонала мать, заламывая руки. Конечно, когда дело доходило до ее любимого сына, она всегда находила рычаги давления на него. Раньше это задевало Алехандро, но не теперь. — Себастьян, не надо, сын...
Алехандро стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не сказать всего, что накопилось в душе за эти годы. Усилием воли он взял себя в руки и повернулся к брату, который стоял за его спиной, стирая рукавом кровь с лица.
— И эта «русская девка», как ты назвал ее, Баст, приняла твоего ребенка, а до этого спасла, — резко проговорил Алехандро, не обращая внимания на громкий возглас матери, стоило ему упомянуть Эрнандо. — Если еще раз, кто-нибудь из вас посмеет нелестно отозваться о моей — подчеркиваю, моей! — жене, попытаетесь унизить ее или причинить боль, я больше не стану сдерживать себя. Я сделаю так, что вы пожалеете о том, что я ваш сын и брат. Каролина не имеет отношения к нашим... распрям, не смейте ее вмешивать! Она согласилась стать матерью Эрни, Баст, как и я отцом, так что имей уважение к ней, — Алехандро отвернулся от родных, понимая, что сегодня они нанесли ему самую болезненную рану, которая нескоро затянется и, пожалуй, с него достаточно.
— Алехандро! — Леонорра молитвенно сложила руки, просительно смотря на него. — Ты не можешь...
— Могу, мама, могу. И сделаю, если вы не перестанете травить ее. Пары дней не прошло, как вы... Не знал, что вы настолько жестоки, — с этими словами он вышел за двери, тут же столкнувшись с Лореной. Она молча смотрела на него и кусала губы, словно хотела что-то сказать. До сегодняшнего дня он считал эту девушку разумной, воспитанной, но главное — он считал ее своим другом. Неужели желание выйти за него замуж настолько перевесило их дружбу? А ведь он никогда не говорил ей о любви, не обещал ничего, даже о свадьбе речи не шло, только намеки со стороны ее отца. Но он всегда отшучивался, говоря, что Лои еще ребенок. А вот она, видимо, надеялась на другое.
— Алехандро, — прошептала она, когда мужчина попытался молча обойти, делая вид, что ее тут нет. — Алехандро, послушай...
— Что, Лорена? Ты же все слышала, да? — пусть он и задал вопрос, но больше он походил на риторический. — Не ожидал, что и ты тоже опустишься до того, чтобы участвовать в этом фарсе.
— Алехандро, я люблю тебя, — она шагнула, пытаясь положить ладонь на его грудь, но мужчина перехватил ее за запястье, несильно сжав. — Алехандро, я была в отчаянии, когда ты позвонил мне и сказал... За что ты так со мной?!
— Как, Лорена? — он отпустил ее руку, но девушка тут же накрыла его ладонь своими пальцами. — Лорена, мы даже не были официально помолвлены. Я никогда не обещал тебе чего-то, что ты могла принять за чувства или любовь. Но я считал тебя своим другом.
— Другом? — взвизгнула она, сверкая темными глазами, но тут же успокоилась и продолжила, — ты жесток, Алехандро. Я видела в твоих глазах нежность и любовь ко мне. Неужели я ошиблась? — ее ладонь снова коснулась его груди, но мужчина перехватил, отведя ее руку. — Прошу, не делай мне больно, я и так... я готова принять тво...его сына, только не отталкивай меня, — в ее глазах застыли слезы, делая их похожими на темные опалы.
— Лорена, повторю еще раз, если до тебя не дошло — я женат на Каролине. Я люблю ее...
— Она просто хочет твоих денег! — воскликнула девушка, понимая, что разговаривать с ней он не намерен.
— Не тебе говорить об этом, Лорена, — жестко дернув ее на себя так, что девушка оказалась лицом к лицу с ним, отчего она охнула, но тут же посмотрела на него томным взглядом. — Не ты ли готова на все, лишь бы стать сеньорой Алмейра? Сегодня готова была причинить боль другому человеку, сыграть на его слабостях? Так чем тогда ты отличаешься, Лорена?
— Лорена? Ты говоришь со мной, словно я тебе чужая, — голос девушки задрожал, будто она собиралась заплакать, но Алехандро давно научился оставаться равнодушным к женским уловкам, особенно к слезам. Хотя... тут он лукавил — слезы Каролины расстраивали его еще больше. — Раньше ты называл меня Лои...
— Достаточно, Лорена, не играй со мной, — устало произнес Алехандро, отпуская девушку. — Я не Баст, и не мама, когда надо, умею быть жестоким, и тебе лучше не испытывать мое терпение. Повторю, Каролина и Эрнандо — моя семья, и я не позволю никому из вас причинить им боль. Надеюсь, в твою светлую головку не придет мысль попытаться перейти мне дорогу, потому что я сразу забуду, кем ты приходишься моей матери.
— Угрожаешь? — маска наивной глупышки моментально слетела с лица Лорены, обнажая ее истинную натуру. Она выпрямилась, гордо вскинув голову и смотря на Алехандро холодным взглядом, полным презрения. — Не боишься, что отец разорвет все деловые отношения, если я скажу ему...
— Не боюсь, — так же жестко оборвал ее Алехандро, стряхивая ее руку с запястья, — этим ты можешь напугать моего братца, но не меня. Я забуду эту выходку, но только до той поры, пока моей семье не причинят вреда. А тебе советую, забыть дорогу в этот дом, пока мы здесь живем.
— Ты жесток, Хан, за что ты так со мной? — на ее глазах снова появились слезы, но мужчина только бросил равнодушный взгляд. — Мы же были близ..., — она вдруг подавилась словами, стоило ей увидеть бешеный взгляд практически черных глаз, и тихо закончила, — мы были друзьями. Разве этого мало, чтобы...
Дослушивать Алехандро не стал, быстрым шагом удаляясь, чтобы найти Каролину и успокоиться, оставшись с ней наедине. Для него она стала необходимостью, воздухом, без которого он уже не мог дышать, а когда видел ее слезы... внутри все переворачивалось от боли. Лишь вслед ему летело «ты еще пожалеешь», но он не придал значения брошенным в отчаянии словам. Ничего, они справятся со всем, главное...