Страница 191 из 218
Взгляд ведьмы при этом был таким странным, что Раэ никак не мог понять, что она замыслила. Но своим молчанием она попросту его изводила. Лучше бы объявила приговор.
— Тебе нужны подробности? — резко спросил Раэ.
— Нет, я и так знаю, что Родон не мучился.. ты же этого не любишь. Ну раз ты охотник, то вас сызмальства учили убивать вурдалаков правильно, чтобы они не восстали.. н-ну, может, мне захочется узнать, куда ты спрятал его тело и почему сильфы его не нашли.. но пока ты в таком состоянии, я тебя спрашивать не буду. Ты мне это расскажешь, как жест доброй воли, потом.. сейчас я об этом слышать не хочу. Сейчас я хочу, чтобы мой спаситель и защитник выспался.
— Да никакой я тебе не спаситель и не защитник!
Ведьма опять рассмеялась, отошла подальше от кровати и села за заваленный книгами стол.
— Знаешь, Фере, мне многие мужчины клялись за меня жизнь положить и при этом все они не просто бросали в беде — это еще полбеды, — но они еще и норовили всадить в спину нож. С тобой все в точности до наоборот. Ты на словах клянешься меня убить, а сам ради меня поднимаешь лича, идешь на костяного дракона с голыми руками, убиваешь вурдалака.. ах Фере, ты же меня спас не просто от смерти, но от унижения худшего, чем смерть.. я бы тебя даже поцеловала за это, но ты же не дашься.. и опять ты на меня волком смотришь!
Раэ со стоном откинулся на кровать. У него просто не было слов — язык отнялся. Ну как ее убедить в том, что она ошибается? А затем мелькнула другая шальная мысль: а надо ли?..
Мурчин опять прыснула:
— Да уж, с тобой не соскучишься! Защитил меня и скрыл! Как преступление! Ну.. ну когда ты наконец признаешься хотя бы сам себе. Сначала самому себе.. Мне-то не надо. Я достаточно наслушалась признаний в любви, от которых просто тошнит.
По воздуху в сумерках поплыл блестящий поднос с высоким бокалом глинтвейна и ломтями сыра..
— О! Замечательно! Ты же не ел целый день!
Мурчин по-девчоночьи вскочила из-за стола, поймала поднос из воздуха и направилась к Раэ.
— Ой, нет, спасибо.. не хочу.. нет.. нет.. что там?
— Бедный мой Фере, какая у тебя мерзавка Мурчин! Ты теперь мне не доверяешь! Давай-давай, выпей до дна..
— Не заставляй меня.. если там ничего нет.. значит заставлять не будешь.
— Ох, Фере, дурачок. Там снотворное. Тебе спать надо. Ты же так не заснешь.. по тебе же вижу. Поешь немного..
— Нет!
— Давай напополам — глоток я, глоток ты.
— Ага, ты ведьма, а я человек. С тебя как с гуся вода..
— Я хоть и ведьма, травиться не хочу.. И снотворное мне не надо. Я хорошо буду спать этой ночью. Всего два часа, но хорошо.
— И мне снотворного не надо!
— Нет надо!
— Не уснешь, ты весь взвинченный!
— Ну, значит, не усну!
— Да что ж ты со мной делаешь! — возмутилась Мурчин, — это не я над тобой издеваюсь, а ты надо мной!
Она щелкнула пальцами. Раэ почувствовал, что не может шелохнуть ни рукой, ни ногой, подобно сидячей статуе. Мог только протестующе замычать, но это ему мало помогло. Мурчин решительно схватила его за волосы на затылке и принялась вливать в него глинтвейн, правда, сама предварительно отпив и убедившись, что он не горячий — и на том спасибо! Вливала медленными глотками, приходилось пить.
— Вот ты какой непослушный, — бурчала при этом Мурчин, — сам же хотел, чтобы я поменьше использовала на тебе магию! А сам мне все поперек.
Она влила в Раэ весь бокал глинтвейна, ловко опрокинула на кровать, стянула с ног туфли и обмотки. Опять щелкнула пальцами. Раэ получил возможность двигаться, только она ему уже была не нужна — его сразу стало клонить в сон.
— Вот так.. — пропела Мурчин, накрывая его одеялом, — ты не думай, что я такая уж злюка. Это я такая только с предателями. А с тобой.. все иначе. Я тебе верю, Фере. Я тебе даже разрешаю хранить эту свою зубочистку..
— Ка.. кую зубочистку? — спросил Раэ, борясь со сном.
— Ту, которой ты убил мою шишигу и вурдалака. Ты мог это сделать только своей треклятой совней, верно? Нашел-таки ее, счастливчик?