Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник

Глава 63. Как оскорбить ведьму

— Ре..ретеваро? — испуганно переспросила Ида, — он.. идет сюда?

— Увы, — развела руками Мурчин, — он смог.. ну ничего, осталось еще шесть поясов защиты.

Сказала она это ну прямо как богачка, уронившая монету из полного кошелька в лужу.

— А.. почему ты говоришь, что это Ретеваро? Может.. может граница сама нечаянно разомкнулась?

— Мои границы нечаянно не размыкаются. Их можно только разрушить колдовским способом.

Ида сидела на банкетке как вбитый кол и не отрывала взгляда от Мурчин. А та подняла бокал, посмотрела на свет вино, удовлетворенно причмокнула язычком.

— Ну что, мой ковен, выпьем? Праздника ничто не должно омрачать.

— Ты так спокойно об этом говоришь? — воскликнула Ида, — он же прорвал один пояс защиты, значит, может прорвать и все остальные.

— Ну, попробует, — сказала Мурчин, — ну что, пьем?

Ни Ида, ни Раэ ни двинулись с места. По лицу рыжей ведьмы было видно, как шаг за шагом к ней подкрадывается страх, убирает с лица банный румянец. Рот у нее приоткрылся и показались остренькие удлиненные клычки, которые она должна была в Аве при любых обстоятельствах прятать. Но сейчас эта привычка изменила ей. Она прижала ко рту руку со стремительно отраставшими после бани когтями. Мурчин была совершенно невозмутима. Подняла бокал в сторону Раэ, но тот нахмурился: не с ней он будет пить. Тогда ведьма одна отпила вина и причмокнула язычком. Ида тяжело задышала.

— Да не бойся ты, сестричка, — усмехнулась Мурчин, — у меня внешний пояс такой, что его может любой дурак пробить. Даже такой дурак, как Рете. Он у меня постольку-поскольку, чтобы знать, кто может нарушить мои границы.

— А второй? — быстро спросила Ида.

— Нет уж, второй ему точно не пробить. Он постоянно течет и меняет проходы. Для Рете сейчас будет приятная неожиданность — он в него упрется как в стену и ничего не сможет с ним сделать..

— Значит.. значит второй пояс защиты он не пробьет?

— Нет-нет, что ты, — исключено! Да расслабься ты! Побледнела как скатерть!.. Фере, да поухаживай за моей сестричкой! Ну что ты как пуфик на пуфике!

И Фере против воли стал накладывать Иде на тарелку фруктов и сыра, ловко орудуя вилочками для закусок — в Цитадели его вымуштровали еще и насчет этикета за столом, в особенности по отношению к дамам. Ида не замечала, что он делает, а Мурчин выгнула брови при виде того, как Фере ловко управляется с приборами. Кажется, для нее это было неожиданностью..

Младшая ведьма постепенно приходила в себя от испуга. Не замечая за собой, сделала большой глоток вина, подцепила когтем кусок сыра. Щеки ее порозовели, дыхание перестало быть шумным.

— И это.. это точно Ретеваро, а не кто-нибудь еще?

— Точно. Мне сильфы донесли, что он по границе уже два дня как лазает с колдунами из своего ковена. Ходы ищет. Искал-искал, вот и нашел. Какой настойчивый мужчина!

— Ты же говорила.. ты же говорила, что он боится сунуться в Кнею! Он что, не боится, что ты на него напустишь.. того кто сейчас в гробу?

Раэ понял, почему осторожничала Ида, когда коснулась в разговоре лича. Нежить лучше по имени не звать, особенно, когда она покоится где-то поблизости, если не хочешь с ней тесно пообщаться.. И он спохватился насчет того, что не очень-то соблюдал это правило, находясь в Кнее. Правда, он редко когда касался лича в разговорах, и по имени его не называл, в отличие от врана и Мурчин.

— Да вот, видно, не боится, — некоторое время помолчав, а затем несколько удивленно сказала Мурчин, — вообще не понимаю, на что он рассчитывает. То ли на то, что я его до сих пор люблю, то ли на то, что я побоюсь управлять личем..

«На то, что ты стала вурдалаком, дура, — мысленно сказал Раэ, — и на то, что ты как миленькая сейчас вынесешь ему филактерию».

— Не говори! Не говори про Эне! Мы потревожим мертвеца! — громким шепотом сказала Ида.

— И что? Пусть повертится в гробу! Эне, Эне, Эне сушеный идиот! Эне, Эне, Эне — трухлявая мумия!

Ида вскрикнула, подалась вперед через весь стол, чтобы закрыть Мурчин рот.

Та со смехом отдернулась:

— Да не бойся ты! Эне все равно, что о нем сейчас говорят.

— Мурчин, я кажется тебе сказала, что не прилечу в Кнею, если Эне узнает, что я..

— Что тогда? Ида, мне тебе что, показать, что он сейчас из себя представляет?

— Нет! Нет! Пусть лежит и не знает, что я тут! Мурчин..

— Да не тронет он тебя!

— Лучше не надо! Я его живого боялась, а мертвого.. — Ида опять тяжело задышала и всхлипнула.

— Да что ты над ней издеваешься! — выкрикнул Раэ, — что ты ее пугаешь почем зря?

Обе ведьмы с одинаковым изумлением уставились на охотника. Первой от удивления оправилась Мурчин, хихикнула.

— Узнаю своего Фере!

И перевела взгляд на Иду, чтобы посмотреть, как она себя поведет после вспышки охотника. Та смутилась, нахмурилась и перевела злой взгляд на Раэ. Взгляд по жизни затравленный, который больше никогда не мог стать иным.

— Я не просила за меня заступаться, — холодно сказала Ида, — видишь, я справилась с собой.

Она перевела взгляд на Мурчин:

— Ты бы его хотя бы учила, что можно делать, а что нельзя! Ты ему не объясняла, что жалость оскорбляет?

— Фере, что мы с тобой говорили час назад про жалость? — пропела Мурчин.

— А мне ее не жаль, — сказал Раэ, — вас учат не жалеть друг друга, а нас учат не жалеть вас. Так что не бойся, Ида, я не собираюсь тебе наносить оскорбление жалостью. Уж чем-чем, а вот жалостью охотник ведьму никогда не оскорбит.

— Тогда вообще не понятно, чего ты тут влез, — сухо сказала Ида.

— Да смотреть противно. Просто до ужаса противно. Мурчин знает, что Ретеваро не пройдет второй пояс, и все равно тянет, пугает. Знает, что ты боишься лича, и все равно дразнит..

— Да прекрати ты! Не смей за меня заступаться! — крикнула Ида, звякнула приборами, нервно скрежетнула когтями по тарелке, углы ее бровей и губы нервно задрожали, ее мелко затрясло.. Мурчин торопливо вскинула руку, под ее когтями появился какой-то прозрачный шар, резко расплющился, и, похожий на водяную волну, двинулся на Иду, пролетел над столом, лег ей на грудь, обволок лицо и шею и растворился. Ида перестала дрожать, разгладилась морщинка между бровей, она глубоко расслабляюще вздохнула и повела плечами. Даже улыбнулась, чуть приподняв углы рта.

— Еще..

— Хватит тебе! — сказала Мурчин, — а то потом надо будет увеличить дозу.. Ох, Фере, Фере, вечером у нас будет разговор.. ну что, ты на него уже не сердишься?

Ида показала большим пальцем за спину.