Страница 152 из 218
Он попробовал молиться, как его учили, раз уж он проснулся среди ночи, но мысли отвлекались на догадки — вернулась ли Мурчин, пока он спал, или нет? Если нет, значит ее схватили. Если вернулась, значит, Раэ в каких-то своих умозаключениях ошибся.
Он вслушался в комнаты наверху. Не раздастся ли звук шагов Мурчин, скрип, звук голоса? Тихо.. Либо спит кратким ведьминским сном, либо ее и в самом деле нет..
Тут до Раэ стало доходить, что он один-единственный в доме, полном пустых комнат и тайн. И что стук, треск или шорох не припишешь шишиге, трупик которой спрятан в дупле среди леса, и не припишешь Мурчин, которая тоже могла среди ночи лазить по дому..
Да и приходилось признавать, что ведьма в доме была для Раэ защитой от тех опасностей, о которых он не подозревал. Кому принадлежат эти звуки в ночном дому? Не букам, которые обычно скребутся.. и не жучкам древоточцам, которые почему-то сейчас молчат..
Раэ почувствовал шевеление у себя на груди. А, это альвы пригрелись и так приспались, что он их перестал чувствовать. Вслушавшись в их тихое посапывание, Раэ немного было успокоился, но тотчас почувствовал, как стало щемить под грудиной. Где-то поблизости творилась магия. Может, Мурчин все-таки вернулась? Может, это она что-то делает? Что ж, если это она, то Раэ не был бы так уж разочарован ее возвращением, пусть лучше она..
Защипало нос от холода, чуть заломило зубы.. О нет! Раэ принялся поспешно шептать молитвы. Нет! Сонное состояние сняло как рукой, дрожь тряханула тело! От его содрогания мигом проснулись альвы, завозились, испугались и прильнули к его груди, кроме Сардера. Тот запалил тепло-алый матовый огонек на дрожащем хвостике и отважно посмотрел в глаза Раэ, хотя его уши затряслись и прижались к голове.
В коридоре послышались тяжелые мерные шаги, как в прошлый раз. Сардер взлетел на окно, вцепился в подоконник, зажмурился от страха, но зажег фонарик на полную мощь. Запищал. К нему присоединился Златоискр. Лазурчик с двумя остальными плакал, прижавшись к груди Раэ.
По стенам опять поползла изморозь и обожгла холодом носоглотку Раэ.
— Ну все! — сказал тот. Сел на лавке, выставил вперед скрещенные указательные пальцы и навел их на полуоткрытую дверь, — появляйся! Я уже понял, что ты опять ко мне пришла!
Дверь медленно растворилась. Она стояла на пороге. Такая же, как и прежде — в похоронном платье, вуаль — в пол. Только теперь она находилась в трех шагах, и даже двух плачущих на подоконнике альвов, которые отважно светили для Раэ, хватало, чтобы проникнуть взглядом под густую темную вуаль. И Раэ как зачарованный смотрел, хотя знал, что в лица призракам смотреть нельзя. Смотрел и не боялся. Ну и что? Она была бледна и красива под этой темной вуалью. Черные длинные волосы были разделены на прямой пробор. Крутой высокий лоб — залог красоты, мягкий бархатный взгляд темных глаз дышал жизнью. Чем-то она походила на Мурчин, хоть и не была блондинкой. Впрочем, Раэ уже слышал от Тево-ведьмобойцы, что ведьмы одного ковена бывают внешне похожи, потому как их выбирает себе один колдун.
С удивлением Раэ заметил, что призрак Ронды на него смотрит.. как-то оценивающе. Заинтересованно. По-живому. Так, как смотрят женщины, убежденные, что их глаза защищены густой вуалью. Раэ заметил, как моргают ее глаза.. А призраки моргают?
— Уничтожь хозяйку филактерии, — глуховатым мертвым голосом сказал призрак — Доберись до нее. Иначе случится беда.
— Мурчин может не вернуться, — сказал Раэ, — и тогда сосуд будет в ее комнатах навеки.
В глазах призрака мелькнуло.. замешательство.
— Уничтожь ее, — проговорил призрак неуверенным тоном человека, который не знает, что сказать в изменившемся положении дел, понимает, что гнет что-то не то, а остановиться не может. Затем призрак развернулся, чтобы исчезнуть, и тут один из самодельных костылей Раэ, прислоненный к лавке, поехал, свалился и стукнул призрака по ноге. Нет, Раэ не показалось, что призрак зашипел как человек, которому ушибли палец..
Минуту спустя мерные тяжелые шаги стихли. К этому времени все альвы сидели на одеяле Раэ и хныкали.
— В прошлый-то раз вы не плакали. — сказал Раэ, — чего на этот раз-то? Ну? Что рассиропились?
Да, в прошлый раз альвы удивленно таращились на Раэ, а теперь в пору удивляться и ему. Тогда, в спальне, призрак тоже встал в дверях и под темной вуалью не было видно лица. Но сейчас, в маленькой комнатушке..
Раэ вспомнил, как его мать устроила выволочку своим воспитанницам за то, что они таращатся на прохожих сквозь вуаль.
— Люди видят ваши бесстыжие взгляды!
— Не правда, мы в зеркало видели, что наших лиц не видно с двух шагов!
— Дурехи! Вы смотрели на зеркало в тени, а люди на вас смотрят на свету!
Не учла эта ведьма, что Сардер и Златоискр залезут на подоконник и задерут свои хвостики с фонарями. Кто бы она ни была эта ночная посетительница — она точно не мертва. А Раэ-то себя каким храбрым мнил! Оказывается, он живой лицедейки не испугался, но никак не выходца с того света! Кто бы ни была эта ведьма — Ронда, не Ронда — она не призрак!
От ее присутствия все еще ломило под грудиной, было тяжелое ощущение, но такое, какое бывало, когда Мурчин начинала колдовать. Что ж, при желании любая сильная ведьма тебе пустит иней по стенам. Но вот только зачем она так?
— Да что ж в ревете как дети малые? — удивился Раэ: альвы продолжали плакать. Он сгреб их на руки, попытался укачать.. и тут прямо на грудь, руки и на альвов начала капать кровь из носа.. Раэ ухватился за нос, вымазался.. альвы запищали еще громче!
Прежде, чем он успел что-то сообразить, услышал стук приземлившихся каблуков на крыльце. И.. окрик Мурчин!
— А ну свалил с крыльца! Чего лезешь к живым, сушеная мумия? Этот дом не для тебя! Что, в дом хочешь? Шиш тебе! А ну пошел в гроб! Мне пинков под зад тебе надавать? Раньше надо было думать, как становиться личем. А теперь уж все, тебе сюда ход заказан! Вон пошел, я сказала! Или я в твой сосуд битого стекла насыплю!
Хлопнула дверь.
— Фере! Фере!
Мурчин влетела в его комнату в мокром плаще и сбитом чепце, с белым световым шаром над головой. Увидела, как он сидит на лавке и размазывает кровь по лицу.
Альвы мигом перестали плакать и разом нырнули от Мурчин под лавку.
— Фере, солнышко мое..
Мурчин запнулась о самодельные костыли, перевела взгляд на его замотанную ногу с синюшным носком, свешенную с лавки.
— Какая же я дрянь! Фере, как же ты должен меня ненавидеть! Как же ты прав!