Страница 129 из 218
Раэ заметил, что совня уже не прикрыта его одеждой, а искусно замаскирована в траве так, как могла быть замаскирована только маленькими лапками, для которых каждая травинка как ветка. Внешне было не видно, что траву кто-то примял, но альвы так ловко пригнули то один листок, то другой, то один пучок травы, то другой, что совня полностью была скрыта в невысокой траве от глаз, которым не стоило ведать, что тут лежит. Ай да малыши! Они стрекоча кружились вокруг Раэ, хотя им тоже доставалось от брызг. Видно, их удивлял человек без одежды.
Зато благодаря им он мог начать одеваться, раз не надо тряпками прикрывать совню.
— Ты.. ты же можешь.. — тараторил тем временем вран, — Она имеет власть над моим хозяином. Плохую, дурную власть. А ты имеешь власть над ней.
— Я? Тут-то ты путаешь что-то.
— Глупец! Пр-росто будь с ней поласковей!
— Да ну? Понимаешь сам, что предлагаешь?
— Да! Спар-рься с ней!
— Я тебе что — скотина?
— Во только не надо тут важничать! Думаешь, штаны натянул, так я не знаю, что ты под одеждой просто животное? Я что, у тебя ничего не видел? Или ты не знаешь, что у тебя есть?
— Я прекрасно знаю, что у меня есть. Тебя это не касается, — сказал Раэ, резко затягивая гашник на портках, затем присел, подзакатал штанины и стал подвязывать тесемки подштанников вокруг щиколоток. Вран неодобрительно наблюдал за тем, как человек возится с бельем и верхней одеждой.
— Ладно.. в др-ругое вр-ремя я бы поспор-рил с твоим человеческим ханжеством и зазнайством из-за того, что вы свою пр-рироду прикрываете тр-ряпками.. Но не до этого сейчас. Вот что я тебе скажу. Тебе достаточно пер-рестать на нее смотреть букой! Ты пр-росто не представляешь, как слепа Мурчин, когда увлечена мужчиной! Подобно многим женщинам. Ум у нее кор-роток. Р-расположи ее к себе, вино в один пр-рекрасный вечер, ты пустишь в ход ор-ружие моего господина, а утром она не пр-роснется. Это понадежней кухонного ножа. И уж постар-райся сделать это до слнецвор-рота. То есть поласковей ты должен с ней стать уже завтра, чтоб у тебя было больше вечер-ров и больше возможностей.
Раэ встряхнул, как ни в чем ни бывало, словно при нем не говорили ни о каком убийстве, мокрые нижнюю и верхнюю туники повесил на кусты — хороший повод не уходить от совни и оставаться на берегу ручья. Сел на траву. Надо бы достать врана так, чтобы тот убрался..
— А не испытываешь ли ты меня часом? — усмехнулся Раэ, — я слышал, как ты говорил ведьме, что от меня надо избавиться. Как я могу тебе верить?
— Да я говорил это так, чтобы она не могла подумать, что мы можем быть в сговор-ре!
— Ох, темнишь ты что-то.. А если я тебя ей заложу?
— Тогда ты не получишь свободы, которой так жаждешь. Фер-ре, пойми, тебе будет благодар-рен великий маг, и если ты окажешь ему услугу.. считай, что вся твоя жизнь опр-ределена в самом начале! Он сейчас в том положении, что готов дать тебе все! Денег! Магическую силу! Власть — все! Весь мир может валяться у твоих ног!
— У твоего хозяина сейчас весь мир в ногах валяется? — насмешливо спросил Раэ, — просит помощи у пятнадцатилетнего мальчишки! Вот до чего докатился великий маг!
— Глупец! Мой хозяин действительно великий маг и великий человек, он всю жизнь стремился исправить дур-рной мир-ропорядок! И его никто не понимал!
— Неужели? И как же это?
— Пр-ример исправления мир-ропорядка сидит перед тобой! — вран гордо растопырил крылья, забывшись о том, о чем должен был уламывать Раэ.
— Ты — исправление?
— Может, знаешь, некогда животные умели говорить и служили людям, а не бежали в страхе от них.
— Было такое, — согласился Раэ.
— Некогда все животные были тр-равоядными и не охотились друг за другом.
— И это было, — опять согласился Раэ.
— Так что же вы не пытаетесь вернуть те времена?
— Это не в наших силах.
— Как же не в ваших? Люди могут стать магами!
— Ага! Чтобы делать чудовищ вроде тебя.
— Я не чудовище! Я — испр-равление ошибки!
— Нет, ты чудовище.
— Почему?
— Ты добра и зла не знаешь. Нельзя такому существу давать разум и речь.
— Чушь! Я все знаю пр-ро твое добр-ро и зло. Мне господин Эне объяснил, когда еще не был личем. Добр-ро и зло — это выдумка людей, чтобы дер-ржать др-ругих людей, как птиц в клетках. Ты обычный обманутый человек, который поделил мир на чер-рное и белое, плохое и хорошее.
— Нет, это ты обманутый. Ты — птица. У тебя нет понятия добра и зла, как и стыда наготы, поэтому тебе легко внушить, что их не существует. Легко верить в несуществование того, чего ты не чувствуешь.
— Если я чего-то не чувствую, этого нет. Мой глаз острее твоего и слух тоньше. Я более совершенное животное, чем ты.
— Тогда это какой цвет? — спросил Раэ и показал на зеленые кусты.
— Сер-рый, — убежденно сказал вран.
— Нет, а это какой?
Раэ показал врану синие узоры, которыми был обшит подол нижней туники .
— Белый.
— Сама туника белая. Почти. Этот цвет вроде называется палевым.. сам не знаю, хоть и вижу. Придираться не буду. Но какого цвета узор на этой тунике?
Вран в смущении переступил с лапы на лапу.
— Понятия не имею, что такое узор! Слова такого не знаю!
— Господин Эне тебе не объяснил? Как же так, исправленная ошибка природы!
— Что ты ко мне прицепился с каким-то бр-редом!
— Это не бред. Ты такой остроглазый и чувствительный, а цвета не различаешь. И рисунка не видишь. Мне ведьмобойцы про вас все рассказали!
— А-а, рисунок! Узор — это рисунок, — догадался вран и в раздражении передернул крыльями, — ну конечно, раз я птица, я не должен ничего смыслить в рисунках! А р-рисунок — это кр-расота!
Последняя фраза у врана явно была заучена для того, чтобы произносить ее с умным видом. Чем-то слова Раэ задели врана, и он начал заводиться:
— А, ну да, человек — это животное, которое понимает кр-расоту и потому думает, что оно выше других животных! А вот и нет! Все высшие животные способны понимать кр-расоту! Даже бессловесные! И я тебе скажу так — твоя туника ур-родская! И если ты считаешь ее кр-расивой, то это ты животное и отсутствием чувства кр-расоты, а не я!
Раэ как-то не задумывался о том, считался ли его нижняя рубашка от формы ведьмобойц образцом красоты. Но разве это скажешь птице, когда та разошлась не на шутку.