Страница 127 из 218
Раэ развернул совню и пригвоздил шишигу к земле, пробил ее насквозь, чувствуя, как оружие, предназначенное бить нечисть, пробивает позвонки этой жабы. Он выдернул совню под общее взбудораженное цвирканье, черная кровь хлынула, впитываясь в слой палых еловых иголок. Раэ поспешно поднял с кровавой земли соломенную клеточку с двумя альвами и разломал ее. Один из альвов был помят настолько, что не мог летать. Раэ осторожно пристроил его на ладони, подлетели трое альвов и быстро сняли своего товарища с руки человека.
— Ох, малыши, мне теперь надо избавиться от трупа! — спохватился Раэ.
Тут-то до него и дошло, что если ведьма увидит заколотую шишигу, то в тот же миг задастся вопросом, чем это таким ее убили, не простым же кухонным ножом, который нечисть не берет..
Но и тут выручили альвы. Кто-то из них запищал, позвал за собой Раэ и привел к высокому дуплистому дереву. Раэ пришлось высоковато залезть, чтобы выбрать дупло, а затем засунуть туда труп шишиги и засыпать сверху трухой, листвой и заткнуть мхом. Вот так. Ищи теперь ее свищи..
Когда Раэ спрыгнул с дерева, отряхивая руки от трухи и пыльцы альвов, наблюдавший за ним князь милостиво цвиркнул и склонил голову. Раэ поклонился в ответ и проследил, как удаляется князь и его синклит. Вслед за ним, покружившись вокруг Раэ, улетело большинство альвов, кроме пятерых, которые остались сопроводить человека до дому. В них Раэ узнал тех малышей, которые уберегли от сильфов его четки. Что ж, можно считать, что это его собственный маленький синклит.
В ночной темноте среди светящихся грибов, гнилушек и далеких звезд Раэ предстояло подумать о будущем. Он медленно брел назад, пока не натолкнулся на крохотный пятачок, заплетенный повиликой. Посреди этого пятачка зияла рваная глубокая дыра. Охотник вздрогнул, оглянулся, узнал то место, где он и ведьма переводили дух после того страшного испытания.. Да, вот она, та яма, где лежала филактерия..
При виде нее охотник крепче стиснул совню. Да, теперь с ней надо быть еще осторожнее. А вдруг Раэ ее неудачно ранит, ее, хозяйку филактерии? Да, надо действовать наверняка. Взвешенно. Продуманно. И не делать ничего, что возбудило бы подозрения ведьмы.
А коли так — ох, и хлопот у него будет, когда ведьма хватится свою преданную жабу. Обеспокоится.. Впрочем, он к этому готов. Будет стоять на своем — не знаю, где твоя шишига, я ей ничего не мог сделать, сколько раз я ее бил-топтал — и ни царапины на ней не оставлял, так что я тут не при чем, может, сама угодила в какую-нибудь ловушку, которых в Кнее великое множество и, как уже выяснилось, не о всех ты еще знаешь.
Да и, может быть, скоро Раэ представится случай сотворить с ведьмой то же, что и с шишигой, и тогда ему не надо будет отвечать ни на какие расспросы..
И Раэ по-прежнему вознамерился спрятать совню в кроне ольхи напротив окна своего дома. Похоже, что эту ольху когда-то сажали для красоты, но со временем она одичала и разрослась. Что ж, не самое подходящее место, но в комнате, которую постоянно обыскивают сильфы, совню, увы, точно не спрячешь.
Но перед этим придется тщательно вымыться в ручье, растеревшись илом, и выполоскать одежду, вымазанную в крови этой дряни. Что ж, он с удовольствием искупается в лунном свете, тем более, что прогретая за день вода ручья была нежна, как молоко.
И Раэ вышел к воде неподалеку от дома, заботливо положил совню в траву, стащил через голову разом обе грязные, смоченные в крови шишиги, туники, застирал их, затем скинул портки вместе с подштанниками, чтобы зайти в воду, как пять альвов тревожно запищали, заметались, и Раэ успел заметить, как на дерево рядом с ручьем тяжело сел вран, чьи глаза в темноте светились холодной синевой.
Раэ подхватил назад свою одежду, затем сообразил, что не себя он должен прикрыть, а совню, наполовину спрятанную в траве, и бросил штаны поверх древка. Только бы этот глазастый фамилиар не углядел ничего!
Под пристальным взглядом врана Раэ быстро отошел от того места, где лежала совня. Краем глаза он увидел, как альвы, потушив фонарики, занырнули в траву и расправляют его штаны и мокрую тунику так, чтобы полностью спрятать оружие..
— Чего тебе надо? — спросил Раэ, отвлекая врана на себя. Ему было неловко стоять перед фамилиаром без одежды, но выбора не было.
— Р-разговор к тебе есть, — каркнул вран.
— А мне с тобой говорить не о чем, — резко сказал Раэ, развернулся и вошел в воду ручья, поплыл прочь от места, где лежала совня. Сделал вид, что балдеет от воды, хотя балдеть под взором врана не получалось. Тот перепорхнул на кусты у берега, к которым отплыл Раэ. Посмотрел на него жалобными, почти птичьими глазами. Э, нет, Раэ не поведется.
Вспомнил, как мальчишкой пожалел одного фамилиара — большого черного кота, которого отловили и доставили в клетке в крыло ведьмобойц. Было жарко. Кот просил пить. Как всегда ведьмобойцы разрывались между несколькими делами и забыли кота на солнцепеке. Раэ самовольно напоил кота водой из глиняного черепка. Кот жалостливо расспросил, скоро ли состоится суд над ним, затем с хохотом разодрал руку Раэ в кровь. Ох и досталось потом ему от старших за одно то, что подошел к клетке с фамилиаром. Урока на всю жизнь хватило..
— Зр-ря ты так, — сказал ворон, — может, мы с тобой еще подружимся.
— Никогда, — отрезал Раэ, хватаясь за ветки кустов у воды, — иди к своей госпоже и с ней дружи.
— Я не ее фамилиар-р.
— Я это уже понял, что ты фамилиар лича. Он тебя отдал Мурчин со всеми другими магическими пряниками.
— Думаешь, мне это нр-равится?
— Не нравится ведьма, вали к личу.
— Что ж ты злой такой? Мур-рчин говорит, что ты хотел бы бежать из Кнеи. Стр-ранное желание.
— А тебе какое дело?
— Ты — охотник на нечисть. Никогда вас не понимал. Стр-ранное желание уничтожать магию. Все люди хотят быть колдунами, а вы им мешаете. Зачем?
— Хотят? Все? Ты у всех спрашивал?
— Все люди хотят бессмер-ртия. А его может дать только магия.
— Не хочу бессмертия.
И Раэ занырнул, чтобы промыть голову. Вынырнул — вран по-прежнему сидел на ветвях прибрежных кустов, спускавшихся в воду.
— Ну ладно. Будем иметь дело с тем, чего ты хочешь. Бежать из Кнеи! Так вот, мой хозяин может тебе это дать. Убей Мур-рчин, и он тебя отсюда выпустит!