Плененная

Я глубоко вздохнул, завел руки за спину, пока снова не сорвался, и вернулся к креслу.

— Я хочу, чтобы мы проголосовали за помещение ветусианцев последнего сбора в приемные семьи.

— Я голосую «против», — рявкнул Марис.

Он наклонился к Одилу и что-то прошептал на ухо. От этих слов другой Хранитель побледнел, вся краска сошла с его лица.

— Сопутствующие расходы будут слишком высоки, — произнес Одил, и кадык его дернулся в тяжелом глотке. — Я голосую «против».

— Я и моя пара берем на себя полную ответственность за продвижение и реализацию этой программы, — сказал я, ненавидя необходимость так унижаться. — Иден будет более чем готова воодушевить другие семьи на усыновление. А все расходы я оплачу из личных средств.

Марис и Одил обменялись коротким взглядом, но все равно покачали головами.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать обеспокоенный взгляд Нифала. Мое предложение ставило меня в уязвимое положение. И все же я хотел, чтобы у этих детей была семья, которой лишились наши последние поколения.

Возможно, они чем-то напоминали мне меня самого.

Они были неполноценными. Не соответствовали стандартам. И все же я знал, что они могут найти признание в семьях — так же, как я нашел свое в Иден.

Она понимала, кто я такой.

Знала мои слабости.

И все же позволила мне остаться.

— Очень хорошо. — Я уставился в окно, глядя на красную листву дерева, которое, как говорила Иден, называлось кленом. — Дайте мне этот голос, и я уступлю вам в следующем голосовании, если мы зайдем в тупик.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь едва слышным шепотом — это тонкая нить власти ускользала из рук, пусть и временно.

Холод коснулся позвоночника.

Чего бы ни касалось следующее голосование, если Марис согласится, я не смогу ничего сказать. Ни власти, ни возможности вмешаться. И все же это казалось правильным в свете предстоящего сбора.

Молчание за спиной затянулось, и с каждой секундой уголки моего рта ползли вверх в усмешке.

Он ни за что не отклонит такое предложение.

Наконец раздался голос Мариса:

— Ты можешь распределить урожай по семьям, но ты сдержишь слово и отступишь при следующем голосовании, если от тебя того потребуют.