Плененная

— Хм, — только и сказала она, а затем быстро сменила тему, вырвав свои пальцы. Ей, должно быть, было чертовски трудно видеть во мне кого-то, кроме захватчика. — Так почему ты справляешься с гравитацией Култума так легко, а я, наверное, даже стоять бы там не смогла?

— Эволюция. У нас выше плотность костей и есть два дополнительных позвонка.

— А твои глаза? Клянусь, каждое утро, когда ты встаешь, они выглядят менее яркими.

— Это из-за залежей минералов в грунтовых водах на Култуме. Чисто внешнее влияние среды. Мы не знаем, насколько сильно они поблекнут здесь.

Она постучала носком по краю мата.

— Можно мне теперь на него?

Я кивнул. Она ступила на мат, и на ее лице тут же отразилось напряжение от легкого усиления тяжести.

Иден подошла к перекладине и подпрыгнула. Обхватив металл, она с приличным усилием подтянулась.

— Не порви мышцу, — ухмыльнулся я.

— Шутишь? Отец водил меня на площадку каждую субботу, когда был не на задании. Я только во втором классе поняла, что это была не площадка, а гребаное поле для физподготовки. — Скрестив лодыжки, она начала делать подтягивания. — Прибавь-ка жару, а?

Я настроил гравитацию на постепенное повышение и подошел к ней. Ее техника была почти идеальной, а сила, пожалуй, выше средней для женщины.

— Это и есть гравитация Култума, да? — Ее движения замедлились, руки начали заметно дрожать.

— Далеко не она.

— Выключай!

Я подхватил ее за бедра и деактивировал систему, позволяя ей соскользнуть вниз вдоль моего тела. Мы уже спаривались утром, но мой член проигнорировал этот факт, противясь даже самым высоким настройкам гравитации.

— Расскажи мне еще что-нибудь о своем детстве, — попросил я, крепко прижимая ее к своему мокрому телу.

— Мы много переезжали, — ответила она, пытаясь, как всегда, вырваться. — Поверь, приходить в класс посреди учебного года — то еще удовольствие. Быть новенькой тяжело.

— Поэтому ты всегда ведешь себя так воинственно? — Я коснулся губами уголка ее рта. — Со мной ты можешь иногда быть слабой. Я здесь, чтобы заботиться о тебе.

— Я похожа на ту, кому нужна забота?

— Упрямая леска, — прорычал я, запуская пальцы в ее мягкие волосы. — Дай мне поцеловать тебя.

— Мы это обсуждали, — раздраженно бросила она.

— Ты ведь целовала земных мужчин?

— Да.

— Тогда почему не меня? Я делаю что-то не так?

— Твои поцелуи… слишком… деревянные, — выдавила она, наконец вырвавшись из моих объятий. — Но даже если бы это было не так, у нас только секс. И все. Просто секс.

— И ты никогда не целовала мужчину, с которым у тебя был «просто секс»?

Редко что-то могло заставить Иден замолчать, но после моего вопроса ее рот замер в идеальном овале. Она уставилась на меня, пытаясь подобрать слова, а затем откашлялась.

— Это не входит в нашу сделку.

— Значит, мы пересмотрим условия.

— Фу, теперь я вся в твоем поту.

Я отступил и взял футболку с тренажера, вытирая пот вместе с горечью ее отказа.

— Почему ты до сих пор не беременна? В твоем профиле сказано, что ты здорова и очень плодовита.

Мой голос прозвучал резче, чем я хотел. Почему я так жаждал ее поцелуя? Почему хотел спариваться с ней часами, не извергая семя? Зачем я подставлялся под ее отказы?

— Наверное, тебе не сказали, что женщине могут потребоваться месяцы, чтобы забеременеть. Даже здоровой. И я понятия не имею, что значит «очень плодовита».

— Твой организм часто выпускает две яйцеклетки вместо одной, — пояснил я. — Это указано…

— Дай угадаю, в моем досье? — Она схватила блокнот с пола. — Я бы прекрасно обошлась без препарирования моего цикла, спасибо. И чтобы ты знал, давление не помогает. Тебе нужно набраться терпения.

— Я не хотел звучать нетерпеливо. — Медленно я сократил расстояние между нами и провел кончиками пальцев по ее руке. — Мне нравится это время, которое мы проводим вместе.

— Не привыкай, — с вызывающим задором бросила она. — Поверь, я тоже жду не дождусь, когда забеременею.

В животе неприятно екнуло.

— Чтобы избавиться от меня. Неужели я настолько невыносим?

— А разве это имеет значение? — спросила она, и ее поза смягчилась. — Ты сам сказал в Хранилище, что не знаешь, как воспитывать ребенка. Наверное, поэтому ты и согласился уйти.

— Как бы мало я ни смыслил в воспитании, я бы все равно хотел быть частью его или ее жизни в меру своих сил. Я могу научиться. Ты могла бы меня научить.

Она крепче прижала к себе блокнот, словно мои слова застали ее врасплох.

— Так почему же ты тогда согласился?

На этот раз она не отпрянула, когда я подошел и взял ее за руку. Я переплел наши пальцы, и она завороженно наблюдала, как я заставляю нано-броню появляться и исчезать на кисти — это, кажется, ее очень забавляло.

— Я согласился, потому что тогда не знал, насколько ты удивительная, — прошептал я. — Под маской этого свирепого существа, которое в меня выстрелило, скрывается совсем другая женщина. И она мне нравится. Очень.

Она подняла на меня глаза.

— Ты очень хорошо ко мне относишься, Торин, но давай не будем превращать это во что-то большее. Я никогда не смогу относиться к тебе и вполовину так же хорошо.

Она опустила взгляд, закусила губу и медленно высвободила пальцы.

— Я пойду спать.

С этими словами она ушла, и звук ее шагов затих.

Я отвернулся, челюсти сжались так, что заныли зубы. Мысль о том, чтобы оставить Иден, становилась все более мучительной, а желание нарушить обещание росло с каждым днем.

Если я могу сдерживать свою грубость во время спаривания, почему я не смогу дать ей все, чего она заслуживает? Растить ребенка вместе с ней и видеть, как он взрослеет?

— Эй.

Голос Иден заставил меня резко обернуться.

Она снова стояла в дверях, потирая пальцем край блокнота.

— Я просто хотела сказать… Под маской того парня, который схватил меня за волосы и повалил на лопатки, скрывается совсем другой Торин. Тот мне нравится больше. Он… нормальный парень. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Да. Мне тот Торин тоже нравится больше.