Страница 46 из 194
На мгновение Волк исчезает, и на меня глядит просто мужчина. Не знай его лучше, почти назвала бы выражение его лица беспокойством. Но я знаю слишком хорошо. Это не имеет ко мне отношения, — он, вероятно, тревожится, что игрушка может оказаться чересчур сломанной, чтобы развлекать его.
Я поднимаюсь на ноги.
— Отвези меня в Вартену. Мне нужно… Есть дела, которые я должна сделать. Люди, которым пора платить по счетам.
Это самое близкое к мольбе, что я когда-либо допущу.
Волк складывает крылья за спиной и снова изучает меня — оценивая разрушения, явные знаки моего распада. Ненавижу, что позволила ему увидеть себя такой слабой.
— Я об этом подумаю, — говорит он. — После.
— После чего?
— После того, — медленно повторяет он, — как мы зайдем внутрь, и я закончу заштопывать тебя, чтобы ты перестала истекать кровью на мою собственность.
— Я не соглашалась быть твоей пленницей, — отрезаю. — Этого не было в наших переговорах вчера.
— Хреново. Я сейчас не торгуюсь с тобой. У тебя даже нет одежды, которую ты бы не уничтожила.
Стискиваю зубы и снова опускаю взгляд, оценивая то разрушение, что учинила с платьем.
— Мне не нужен шелк.
Его взгляд скользит по мне.
— Это Амара выбрала платье. Если бы я знал, что ты планируешь искалечить мои розы, попросил бы ее принести тебе нечто более… — он неопределенно машет рукой. — Прочное.
— Я бы предпочла что-то практичное.
— Ты нынче полна требований, да? Исцели меня, одень, отправь домой, — он раздраженно дергает крыльями. — Каждому божеству диктуешь условия, если он достаточно щедр не выпустить тебе кишки, или я особенный?
— Если хочешь, чтобы я была твоей врагиней31 в этой больной игре, у меня есть потребности.
Он пристально смотрит на меня, склонив голову. Удивленный. Словно я застала его врасплох.
Жду, что он поставит меня на место. Рыкнет, что я ничто, — лишь человек, уничтожающий его собственность, без права выдвигать требования. Что он раздавит меня сапогом, чтобы уяснила, кто я. И кем не являюсь.
Но вместо этого Волк шагает ближе.
— Представь, что я поддаюсь этой маленькой истерике и прямо сейчас отсылаю тебя обратно, как ты просишь. Без оружия, без подготовки. Даже без приличной пары обуви. Куда ты пойдешь? Каков план?
Свирепо гляжу на него.
— Я останусь жива достаточно долго, чтобы ты получил от этого союза то, что хочешь. Не суетись.
— Считай, что уже суечусь. Я вложился. И защищаю свои вложения, пока не закончу с ними.
Мне требуется каждая капля самообладания, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Волк издает низкий, горловой звук. Его пальцы скользят по моей челюсти, запрокидывая подбородок.
— Кто тебя заколол? Дядя? Очередной бесхребетный аристократ? Мщение и правосудие — прекрасная пара, Девалиант. Дай мне имя, и я вручу тебе их труп за попытку украсть твою смерть у меня, — его голова наклоняется, губы едва касаются щеки, пока он выдыхает: — Кого мне покалечить, свирепая девочка?
Было бы так легко назвать ему имя. Позволить обнажить эти прелестные, смертоносные когти и погубить всякого, кто когда-либо обидел меня. В его голосе сквозит насилие, — в том, как чересчур осторожно он себя держит. Волк устроил бы такую славную резню из всех моих врагов.
Но это не то, чего я хочу.
Смыкаю пальцы на его запястье, замечая, как подскакивает пульс под моей ладонью.
— Нет.
Он приподнимает бровь.
— Нет?
— Я не назову тебе имя. Ты не получишь права на мою месть. Я сама отберу назад всё, что они украли у меня, — собственными руками, в нужное время.
Его губы изгибаются в улыбке.
— Однажды ты подожжешь целые Миры силой всей этой ярости. И я хочу быть там, чтобы увидеть, как они горят.
— Тебе пришлось бы позволить мне прожить достаточно долго, чтобы я довела дело до конца, — говорю, захваченная его притяжением. Этим странным, жестоким родством душ.
И в этот миг осознаю, что смерть на Дуэхавне изменила меня так же, как та, первая, в пять лет. Я пробудилась другой. На этот раз — человеком, у которого есть цель, и эта цель — заставить мир истекать кровью. А Волк? Он — идеальное божество, чтобы вытянуть наружу каждую темную вещь, что вернулась со мной из Пустоты, и выставить все уродливые, рычащие части на свет. Чтобы вылепить из меня чудовище, столь же голодное и свирепое, как он сам.
— Полагаю, пришлось бы, — бормочет он. — Жаль, что ты Девалиант.
Волк опускает руку и отступает.
— Не оставайся снаружи слишком долго, — он кивает в сторону башни. — Вымойся и поешь, прежде чем желудок попытается сожрать тебя изнутри. А затем приди ко мне, и я закончу исцеление.