Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 170 из 194

— Ты украла его? Купила у плототорговца?

— Конечно нет! Я…

Темный Король хватает меня за горло и вколачивает в колонну достаточно сильно, чтобы зубы лязгнули.

— Тогда попробуем снова, — его пальцы сжимаются. — Скажи, где взяла этот нож, или я спрошу твой труп.

Перед глазами взрываются звезды.

— Подарок — во время Этерии. А-Ама… — скребу ногтями по его пальцам, пока хватка становится всё сильнее. — Амара. Ее звали…

Он отдергивает руку. Рушусь на колени и жадно глотаю полные легкие воздуха. Рев в ушах заглушает следующие отрывистые слова.

— …тебя еще и обучила, как им пользоваться. Не так ли?

Щурюсь, глядя на него снизу вверх.

— Простите. Плохо слышу из-за того, что Вы пытались раздавить мне трахею.

— Ты двигаешься как она, — говорит он с нетерпеливым жестом. — Эти развороты, удары — всё это ее стиль.

Я киваю. Что угодно, лишь бы его руки держались подальше от моего горла.

Он долго смотрит на меня, и что-то обнаженное и сложное мелькает в выражении его лица. Затем он вздыхает, закрывает глаза и бормочет:

— Блядь, — Темный Король протягивает нож и дергает головой в сторону двери. — Забирай свой нож, гребаный сундук и уходи.

Смотрю на него, принимая клинок, и совершенно не понимаю этой внезапной напряженности в плечах, этого сжатия челюсти. В этом нет никакого смысла. Вечный, которым родители пугают непослушных детей, заставляя их слушаться, просто… отпускает меня со всеми органами на местах? После всего? Потому что я упомянула Амару?

— Почему?

Он резко выдыхает.

— Потому что если Амара дала тебе это, она пришла бы в ярость, если бы я заставил твой труп танцевать. А я стараюсь ее не разочаровывать, пусть и дерьмово с этим справляюсь.

Заставляю себя подняться на дрожащих ногах и хватаю свою добычу, пока он не передумал.

— Подожди, — он дергает подбородком в сторону моей иссохшей руки. — Не могу исцелить остальные твои раны, но могу исправить некроз.

Он изгибает пальцы, прежде чем успеваю отдернуться, — импульс магии вспыхивает под кожей. Это не то поглощающее возбуждение, как от Эвандера, просто… тепло. Как жидкое солнце в венах. Смотрю, как здоровая плоть наползает на гнилую черноту, — рука снова целая и безупречная.

— Вот так, — Темный Король встречает мой ошеломленный взгляд, его лицо ничего не выдает. — Как новенькая. Не упоминай об этом моей Избранной, и будем в расчете.

Понимание врезается в меня. Причина его милосердия, мягкость, окаймляющая слова.

— Вы, — мой рот открывается и закрывается. — Вы — Избранный Амары? Тот самый, о ком она…

Сожалеет.

Так вот почему все демисы кланялись ей в Целестисе во время Этерии. Она связана с Вечным. Не с каким-то, а с пугающим до усрачки Богом Смерти. Неудивительно, что на ней была вся эта краска, предупреждающая держаться подальше.

При моих словах выражение лица Темного Короля леденеет — такое же далекое и безжалостное, как пустота меж звезд.

— Убирайся.

Он отворачивается в шепоте тени и перьев цвета индиго, крылья расправляются.

Я уже на полпути через атриум, когда его голос раздается снова — на этот раз мягче. Почти нерешительный.

— Она была… в порядке? Когда ты видела ее в последний раз? Выглядела хорошо?

Когда его защита на мгновение опускается — когда он звучит так, будто тосковал годами, — я вижу то, что, должно быть, видела Амара. Что заставило ее Избрать его, несмотря ни на что.

Медлю, тщательно подбирая слова.

— Она казалась счастливой. Сильной. Всё еще освещает любую комнату, в которую входит.

— Хорошо, — в его плечах легкий изгиб, будто этот ответ причиняет ему боль. — Это хорошо. Рад слышать.

— Не хотите ли Вы… — закусываю губу. — Не хотите ли, чтобы я что-нибудь передала ей? В благодарность за то, что оставили меня в живых?

Он моргает.

— Нет.

Жестко. Окончательно. Какая бы уязвимость мне ни привиделась — она исчезла. Вместо нее — безжалостный Вечный Найхолма, глава Темного Двора.

— Ладно, — прочищаю горло. — Тогда я, пожалуй, пойду. Алексиос держит Эвандера, и я здесь, потому что договорилась освободить его силы. Это было одним из моих испытаний.

— Что ж, кто я такой, чтобы судить чью-то суицидальную преданность своему Избранному? — он указывает на дверь. — Убирайся отсюда, пока я не передумал. И, Принцесса? В следующий раз, когда Алексиос захочет использовать тебя как наживку? Пошли его на хер.