Страница 136 из 194
Приложив ладонь к ее щеке, вытягиваю свою силу, чтобы залечить все порезы и царапины. Синяки на ребрах, ссадины на костяшках, заплывший глаз.
— Вижу, ты не утратил склонности к драматичным появлениям, — говорит она.
— Прошу прощения за беспорядок, но с твоим дядей произошел несчастный случай. Упал на клинок. Многократно. После того как угрожал тому, что принадлежит мне.
Теодора обводит взглядом двор.
— Улучшение для каменной кладки, я уверена.
Держу силу как можно более грубой для целителя, без тех тянущихся, возбуждающих язычков тепла, которыми дразню Бриони и заставляю ее гоняться за моими прикосновениями.
Когда Теодора полностью исцелена, возвращаюсь к своей Девалиант и притягиваю ее к себе.
— Спасибо, — говорит Теодора. Замечаю наклон ее головы, пока она буквально вбирает мою собственническую хватку на сестре. Ее внимание возвращается к Бриони. — Ну?
Моя Девалиант напрягается.
— Что — «ну»?
— Это правда? — мягко настаивает Теодора. Нежно. — То, что он сказал. Ты — его?
Я готовлюсь к ее ответу. Потому что налажал у древа скорби и сказал то, что не могу забрать обратно. Манипулировал ею, резал, ранил. И не заслуживаю ее.
Но она просто говорит, очень тихо:
— Я — его.
И это…
Блядь.
Думаю, мог бы жить, умереть и воскреснуть в промежутке между этими словами. Думаю, мог бы создавать религии из того, как ее губы лепят эти два слова.
Теодора лишь кивает.
— Ценю помощь, Волк, но это создает новый набор политических головных болей…
Шип агонии пронзает череп. Тихо стону сквозь зубы — не смогу сдерживать Алексиоса.
Выражение лица принцессы обостряется.
— Уходи, — говорит она. — Разберусь здесь. Если моя сестра получит от тебя хоть царапину, прорвусь в ваш мир и разорву тебя сама. Ясно?
Киваю.
— Я защищаю то, что мое. Даю слово.
Затем, поскольку, в конце концов, любезный гость, простираю свою силу через двор в поисках мертвых. Магия мерцает вниз по вытянутой руке, и каждое тело, усеивающее двор — кроме Идриса, — вспыхивает бело-золотым пламенем, испепеляясь до костей в считанные мгновения, пока не остается лишь пепел.
— Прощальный дар, — говорю Теодоре. — Чтобы свести беспорядок к минимуму. Оставил тебе этого мудака для костра.
Тяжелый взгляд, которым она меня одаривает, мог бы сдирать краску.
— Всё равно беспорядок. Который мне придется разгребать, пока ты улетишь в закат, — она зажимает переносицу. — Просто уходи, Волк. Сделай так, чтобы Бриони была в безопасности.