Страница 3 из 74
Положив ключ в карман, доктор толкнул дверь…
— Господи! — всплеснул в ладоши худощавый мужчина лет пятидесяти со спутанными волосами и седоватой бородкою. — Товарищ Петров! Иван Павлович… Какими судьбами?
— Петр Савельевич! Вот так встреча, коллега! — Иван Павлович протянул руку. — А я из командировки…
— И я! Еду в Москву с пакетом санитарных предписаний и отчетами о вспышках тифа.
— Так, значит, теперь вместе поедем…
— Ага…
— Тут это… кажется, обед скоро?
— Да минут десять еще.
Своего коллегу, санитарного инспектора при транспортном отделе Наркомздрава Петра Савельевича Ланского, Иван Павлович, естественно, знал, но, не так, чтоб накоротке — в Наркомздраве, как и в прочих наркоматах, всякого народу хватало. Насколько знал доктор, Ланской — бывший военный врач, имевший доступ к закрытым противоэпидемическим материалам, человек «между мирами» — не дворянин, но образованный; не чекист, но связан с властью; не ученый-кабинетник, а практик, видевший фронт, тиф, лагеря, эшелоны смерти…
В наркомате Петр Савельевич всегда держался наособицу, ни с кем не корешился и особо не приятельствовал. Вот и Иван Павлович знал его поскольку-постольку, изредка на работе встречались — в основном, на совещаниях — а что за человек был Ланской — Бог весть…
— С капитаном нашим уже познакомились? — умывшись, с усмешкой поинтересовался коллега.
Доктор кивнул:
— Да. Но, так, первый раз видел. А что?
— Да так, — Ланской пожал плечами. — Мужик крепкий… как и его махра! И — себе на уме. Потомственный волгарь, даже из бурлаков, что ли… Команду вот так — в кулаке — держит! Ну, иначе, верно, с ними и нельзя. Вы, Иван Павлович, билеты за сколько брали?
— За пять рублей.
— Однако, дорого! — Петр Савельевич покачал головой. — Раньше, в начале октября еще, до Нижнего трешку билет стоил. И это — первый класс! А в поезде, вы даже третьим классом три с полтиной бы заплатили! Так что пароходы популярны… Хотя, конечно, определенные неудобства есть.
— Неудобства? — вскинул газа Иван Павлович. — Какие, например?
— Скажем, расписание нередко нарушается, большей частью — из-за погоды. Сейчас припой может быть, лед, невозможно подойти к пристани… — Ланской усмехнулся. — Тогда пассажиров — на лодках, а если и то невозможно, так высадят на ближайшей пристани. Да в лед колеса часто ломаются… Однако же, нынче, вроде бы как, тепло. Посмотрим, как дальше будет. В Рыбинске поутру ледок-то хрустел! У берега. Тонкий такой, ломучий…
В столовой коллеги уселись за угловой столик. Доктор развернул меню:
— Посмотрим, чем тут нас потчуют? Горячее… консоме…
— Консоме не советую, — покачал головой Ланской. — Не умеют его тут готовить. Лучше возьмите борщ. Или легкую солянку — что будет.
— Хорошо… Что у нас на второе? Пожарские колеты с пюре… ветчина с горошком… телятина… зразы по-польски… Не пробовали зразы?
— Нет. Но котлетки весьма хороши!
— Ага, ага… И еще вот… Редиска с маслом, форшмак и яйца в крутую с маслом… Ну, что же! Голодать, похоже, не будем!
Положив меню, Иван Павлович улыбнулся и подозвал стюарда.
— Минуточку-с! — обернувшись улыбнулся тот. — Сейчас вот, с соседним столиком разберусь — и к вам…
— Свободно?
К столику подошел мистер Симмонс, инженер, коего и Ланской, оказывается, тоже уже неплохо знал.
— Да-да, пожалуйста, Джефф, присаживайтесь! — Петр Савельевич гостеприимно махнул рукою. — Этот вот мой коллега…
— Да мы уже познакомились, — улыбнулся Иван Павлович. — Джефф, вот вам меню.
— Thanks!
Столовая быстро заполнялась людьми — командировочные, парочка красных офицеров, даже семейные пары, одна средних лет дама с объемистым бюстом даже была с болонкой…
— Ермолина, Анастасия Ивановна, — шепотом пояснил Петр Савельевич. — Супруга председателя профсоюза речников! Нежно любит свою собачку… А муж ее обычно запаздывает — любит на палубе покурить.
В ожидании стюарда, доктор с любопытством выспрашивал коллегу обо всех.
— Ну, я немногих тут знаю, — почесав затылок, честно признался Ланской. — Не успели еще сойтись. Тот вон, с шашкой, усатый — комдив из Второй конной, с ним рядом, в потертой тужурке — комиссар…
— Комиссар какой-то потасканный… — в полголоса заметил Иван Павлович. — И склеры желтые.
Коллега улыбнулся:
— Поджелудочная, скорее всего…
— Да, скорее всего — так! Тогда я ему форшмак бы не рекомендовал… да и солянку — тоже.
Наконец, подошел стюард:
— Слушаю-с?
Сделав заказ, коллеги продолжи беседу. Петр Савельевич указал на коммивояжеров — молодых людей в одинаковых серых пиджаках — игра с ними в бильярд. Семейные же пары Ланской и вовсе не знал — даже по имени-отчеству…
— А это вот, верно, для команды и капитана? — доктор кивнул на длинный стол в самой середине зала, за которым уже сидели несколько речников в синих, с золотом, мундирах начальствующего состава.
— Да, так, — подтвердив, Ланской вдруг озабоченно сдвинул брови. — А что-то капитана-то нет! Обычно по нему часы можно проверять, а сейчас вот почему-то опаздывает.
— Может, дела какие? Погрузка, вон, недавно прошла…
— Может…
— Ой! Ой! Чуть не опоздала… товарищи, вижу, местечко у вас?
К столику подбежала растрепанная девушка с густыми темно-рыжими волосами, подстриженными в модную прическу «каре». Крепенькая, среднего роста, подвижная, словно ртуть, с чрезвычайно живыми изумрудно-зелеными глазами, она была одета в короткое темно голубое платье с низкой талией и отложным матросским воротничком, на флоте именуемым на флоте гюйсом.
Не дожидаясь ответа, барышня уселась за стол и деловито позвала стюарда:
— Так! Товарищ! Мне — суп и котлету с пюре.
— Сделаем-с, — стюард подошел сразу. — На сладкое рекомендую миндальное пирожное и пудинг-кабине!
— Пудинг… что? — девчушка наморщила носик.
— О-чень вкусно, мадемуазель!
— Я вам не мадемуазель, а товарищ Лена! — фыркнула девушка. — В самом деле, вкусно? Ну, несите тогда…
— О, мисс Лена! — американец поздоровался с девушкой за руку. — Как же я рад! А что де вы на завтраке не были? Неужели, проспали? Впрочем, для такой красивой девушки…
Лена, верно, не так уж хорошо знала английский, если вообще знала, иначе б живо осадила инженера за столь откровенный сексизм!
— Хелло, мистер Симмонс. Рот-фронт!