Страница 10 из 74
Доктор поежился, но все-таки спросил по поводу повреждений машины:
— Степан Лукич… полагаете, диверсия?
— Диверсия? — зыркнул Буров. — А! С вами уже американец поделился? Что ж, возможно. Механик, кстати, с ним согласен. Только вот я не понимаю причин! Был бы новейший теплоход — ясно бы… Но, «Амазонка» — довольно старое судно. Да, хорошее, но, не новое, увы. Не понимаю, к чему?
Честно сказать, Иван Павлович тоже этого не понимал. Зачем устраивать диверсию на старом пароходе? Какой в этом смысл?
— Может, не в пароходе дело, а в людях? — доктор потер переносицу, словно бы поправляя невидимые очки. — Кто-то кому-то захотел навредить!
— На меня намекаете? — неожиданно усмехнулся Буров. — Что ж… Не то, чтобы у меня много врагов. Но, кто-то вполне мог затаить обиду, это — да! Будем искать… Это, в конце концов, моя обязанность, как капитана!
Чуть помолчав, Иван Павлович искоса взглянул на собеседника:
— А, может, и я вам смогу в этом помочь?
— Вы? — удивленно переспросил Степан Лукич. — Вы уже помогаете, и очень много!
— Я про другое…
— Про другое? Но вы же врач, а не следователь! Как, впрочем, и я…
— Да, не следователь, — доктор повысил голос. — Но подобный опыт имею! И хорошо себе представляю, как бы действовал сейчас опытнейший сыщик… мой старый друг…
Капитан хмыкнул:
— Ну, и как бы он действовал? Поделитесь, коли уж начали. Я так, к примеру, пока что не очень представляю, с какого конца приступать? Ну, обыскали — не нашли… Что дальше?
— Опросить людей, знакомых этого… Николаева… Он ведь в компании ехал.
— Говорили уже…
— Вот именно — говорили. А нужно — опросить! Степан Лукич, есть специальные методы, формы…
— И вы ими владеете?
— Скорее, имею представление. И это все же лучше, чем ничего. — Иван Павлович улыбнулся. — Тем более, я ведь составляю анамнез! И вопросами своими никого не удивлю и не напугаю. Ну, попробуйте же!
Подумав, Буров скупо кивнул:
— Пробовать нам, друг мой, некогда. Будем сразу делать!
Вечерело. Холодное осеннее солнце пылало в облаках рыжим пожаром. Матросы зажигали фонари. Из приоткрытого окна бильярдной слышался патефон: знаменитая певица Мария Эмская пела грустную песню про сырые окопы и смерть.
На пути в каюту доктор неожиданно повстречал Леночку. Та выглядела озабоченной и какой-то невеселой.
— Что нос повесили? — подбодрил Иван Павлович. — Сходите в бильярдную, развейтесь! Патефон послушайте.
— Была уже, — девушка канула головой.
Рыжие — «медно-змеиные» — локоны ее были перевязаны голубой бархатной бандо с вышивкой на васнецовские темы, поверх короткого темно-голубого платья с «матросским» воротником была накинута все та же рабочая телогрейка. А на тонкой шейке — ни горжетки, ни шарфика!
— Вы бы расхристанной-то не ходили. Так и до ангины недалеко!
— Ах, бросьте… Вы Джеффа не видели?
— Вечером? Нет. А что?
— Да обещались встретиться в бильярдной. Час уже там торчу — а его нет! — пожаловалась девушка. — В каюту стучала — не отзывается.
— У него что же, отдельная каюта?
— Ну да! Он же иностранец. Тем более — приглашенный специалист.
— Та-ак… Ну, пойдёмте еще разок постучим!
Девушка радостно улыбнулась:
— Спасибо! Идем!
Каюта американца располагалась на верней палубе, ближе к носу. Первый класс.
— Джефф! — подойдя, доктор громко постучал в дверь. — Мистер Симмонс! Эгей! Вы спите?
Никакого ответа.
— Вот! — шмыгнула носом Леночка. — И я так же барабанила.
— Ну-у… Может, в библиотеку пошел?
— Не может! Мы договаривались — в бильярдной.
Да уж, — глядя на красотку журналисточку, вдруг подумал доктор. — Я бы тоже не ушел от такой девушки! Тем более — в библиотеку!
— А! — Иван Павлович сплеснул руками. — Его, верно, в машинное отделение вызвали! Помочь.
— Я и там была, — грустно вздохнула девушка. — Нету! Вообще, нигде!
— Тогда точно спит! Устал человек — вот и сморило… Вот что, Лена! Давайте-ка выйдем на улицу да заглянем в окно.
— Давайте! — барышня согласно кивнула. — Только я уже и в окно стучала. Правда, пристально не смотрела.
В окно постучали еще раз. Потом глянули…
— Кажется, там! — взволнованно обернулась Леночка. — Под одеялом. Ой! А окно-то неплотно закрыто… Я сейчас влезу, разбужу!
Девушка действовала решительно и быстро, тут же отворив раму!
— Эй! Эй! Куда вы? Это же…
Напрасно увещевал Иван Павлович!
Миг — и журналистка уже спрыгнула в каюту… И тут же раздался крик!
— Что? Что такое? — доктор поспешно заглянул в каюту.
— Иван Палыч… — с искаженным лицом обернулась Лена. — Он, кажется, мертвый!