Страница 73 из 84
Глава 25
Вернувшись, о стычке с F-35 не говорили, описав лишь первую часть вылета: пара сбитых F-15, транспортники, которые мы не тронули, и вертушка. Глеб выслушал, кивнул, задал пару уточняющих вопросов и ушёл в центр управления. Техники увели машину на послеполётный осмотр. Мы с дядей Сашей помылись, перекусили и, оставив всё насущное на потом, завалились спать.
Сон пришёл быстро, но не такой, на какой я рассчитывал.
Зима. Крыша высотного дома в Городе. Я сижу на парапете, смотрю вниз и курю. Внизу, на утрамбованной площадке, стоит АН-2, целый и невредимый. Возле него копошатся люди. Присматриваюсь — это Олег, Андрюха и Леонид. Понимаю, что сон. Понимаю, что снится мне эпизод из прошлой жизни — тот момент, когда мы сбежали из станицы и пытались обосноваться в Городе.
Вдруг скрип снега. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит снайпер. Он молча смотрит, потом делает шаг вперёд и, протянув руку, просит закурить. Я достаю пачку — это «Мальборо», — вынимаю сигарету, протягиваю. Он берёт, щёлкает зажигалкой, невесть как оказавшейся в руке, затягивается. Курит молча. Я не выдерживаю, спрашиваю:
— Что тебе надо?
Он как бы удивляется, отвечает:
— Мне? Ничего.
— Тогда зачем ты здесь?
Он затягивается, выдувает дым, морщится.
— Потому что это надо тебе.
Я понимаю, что сплю, и это всё сон. Поэтому смело возражаю:
— Мне? Зачем?
Снайпер затягивается, выпускает дым в морозный воздух. Он смотрит не на меня, а куда-то вниз, на кукурузник, на людей, копошащихся у шасси.
— Ты же сам хотел меня найти. Вот я и пришёл.
— Я хотел тебя убить, — говорю я. — А не поболтать.
Он кивает, будто соглашаясь.
— Убьёшь. Обязательно. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно другое.
Я молчу. Он поворачивается ко мне, и в его глазах — что-то странное. Любопытство?
— Ты уже научился многому, — говорит он. — Это хорошо. Но ты всё ещё думаешь как человек. А надо — как администратор.
— И что это значит?
— Это значит, что ты можешь гораздо больше, но пока ты боишься, твои способности будут работать только в ответ на угрозу. Ты — как машина с заблокированным управлением. Ручник не снят.
Он затягивается в последний раз, бросает окурок в снег и наступает на него берцем.
— Я не враг тебе, Василий. Я — часть системы. Как и ты. Как твой дядя Саша. Как та база, которую разбомбили. Всё это — части одного целого. Просто одни части сошли с ума, а другие — ещё нет.
— И кто из нас нет? — спрашиваю я.
Он усмехается:
— Хороший вопрос. Проснёшься — подумай над ним.
Я открыл глаза. Потолок кубрика, время, судя по наручным часам, — ночь. Приснится же… Я встал, хлебнул воды, лёг. Вроде и проспал прилично, но совсем не выспался. Уснул сразу и очутился на периметре станицы, прямо в окопе. Судя по состоянию периметра, года два прошло с момента переноса. Рядом опять снайпер, стоит, облокотившись на обитую досками стену окопа.
— Снова ты? — спрашиваю я.
Он кивает:
— Снова.
— Что ещё?
— Да вот, хочу предложить кое-что.
— Что предложить?
Снайпер молчит, потом вдруг обстановка меняется, и я стою там, где тогда, в тот первый день, оборвалась трасса, ведущая в город. Март, зябко, ветер, вереница машин, гаишники. Со стороны станицы приближается ещё один автомобиль. Присматриваюсь — синий «Лачетти». За рулём я, только сильно моложе. Машина тормозит, я выхожу, на лице настороженность — что-то почуял, но ещё не осознал. Снайпер стоит рядом со мной, реальным, и говорит:
— Ты же помнишь, как всё начиналось?
Я киваю:
— Разумеется.
Он снова молчит, пока тот я, молодой, ошарашенно крутит головой, пытаясь разглядеть пропавшие столбы и трассу. Потом снова открывает рот:
— Я могу всё вернуть на самое начало. Ты перенесёшься прямо в этот самый день. Со всеми знаниями, всеми умениями и навыками. Не теми, что сейчас у тебя, урезанными. А полноценными возможностями администратора.
— Разве можно повернуть время вспять?
Снайпер кивает:
— Вспомни Клауса. У него это почти получилось.
Я усмехаюсь, вспоминая, как тварь откусила тому голову.
— Почти не считается.
Снайпер затягивается сигаретой, она снова почти целая.
— У него — почти, у тебя получится без «почти».
Глядя, с каким наслаждением он затягивается, я тоже достаю сигарету, прикуриваю.
— А можешь туда, до переноса? До катастрофы?
Снайпер кивает:
— Могу. Какой период тебе нужен?
Я задумываюсь, и не успев открыть рот, оказываюсь там про что думал. Река, напротив огороды. Мама идёт с ведром от берега. Неподалёку мелкий пацан — это я. Время, судя по растительности, начало мая. Воду ещё не дали, поэтому на первые посадки родители таскают с реки. Я чётко осознаю, что в тот день так всё и было, это не выдумка Ковчега, он просто прокручивает запись. Тот, словно подслушав мои мысли — а может, и на самом деле подслушав, — говорит:
— Я не вру. Это действительно прошлое. Но оно в настоящем. Только скажи — и окажешься в своём собственном теле.
— А что взамен? — спросил я.
Снайпер задумался, затягиваясь не уменьшающейся сигаретой. Уголёк на конце тлел ровно, не сгорая, и это было единственным, что нарушало иллюзию реальности. Пахло рекой, молодой травой, сырой землёй. Я видел, как мама осторожно спускается с ведром к воде, как мелкий пацан — я — ковыряет палкой муравейник у забора. Всё настоящее. До дрожи.
— В один момент, — наконец заговорил он, — достаточно скоро, тебе придётся принять решение. Если ты выберешь правильный вариант, тот, на который я укажу, — окажешься там, где пожелаешь.
Он мотнул головой в сторону пацана:
— Хочешь — здесь. Хочешь — там, в начале нового пути. В любом отрезке твоей жизни.
Он замолчал. Я выждал паузу, но продолжения не последовало.
— А если не выберу? Если сам решу, и твой вариант не совпадёт с моим? Что тогда?
Снайпер усмехнулся. Криво, невесело.
— Тогда всё будет кончено для нас обоих. Я исчезну, ты исчезнешь. Нас не будет.
Я переварил это. Исчезнуть — не самое страшное. Я давно не боялся смерти. Но что-то в его тоне заставило меня спросить дальше:
— А остальные? Все эти реальности, «палубы», как ты их называешь. Что станет с ними?
Снайпер встретил мой взгляд и сказал:
— Они тоже исчезнут. Но не как мы с тобой — быстро и безболезненно. Они будут умирать долго и мучительно. Может, даже не один раз.