Страница 70 из 84
Глава 24
Три следующих дня на базе мы провели в относительном бездействии. Отсыпались, отъедались, приводили себя и машину в порядок, изучали все что могли «достать» из компьютера. Я никогда не был силен в общении с этой технологичной железкой, но сейчас, роясь в «мозгах» базы, чувствовал себя как рыба в воде. Хотя сказать что нашлось что-то путное, не мог. Так, по мелочи. Система следила за техническим состоянием оборудования, но внешний мир — за исключением небольшого радиуса, оборудованного датчиками и камерами, для неё не существовал.
На четвёртый день, когда я в очередной раз перелистывал страницы меню, ожил сигнал с периметра, тихий, прерывистый зуммер. Я вызвал на экран схему внешних датчиков. Движение в восточном секторе, несколько тепловых сигнатур.
— У нас гости, — бросил я в микрофон внутренней связи.
Дядя Саша явился через минуту с автоматом наперевес.
— Корпы?
— Да хрен их знает.
Тепловизор показывал шесть меток — они брели цепочкой, часто останавливались, явно помогали кому-то идти.
Конечно, делать какие-то выводы по тепловым пятнам не стали, дожидаясь когда они войдут в зону действия обычной камеры.
Дождались.
Шесть человек, все с оружием, двое перевязанных. Шли, проваливаясь в снег, поддерживая раненых.
Дядя Саша долго всматривался, потом выдохнул:
— Наши. Точно тебе говорю. Вон, глянь, у одного — тельник под бушлатом. И автомат — АКСУ, видал? Корпы такие не таскают.
Действительно, из-под расстёгнутого ворота одного из гостей виднелись полоски тельняшки, а на плече висел укороченный автомат с характерным складным прикладом. У корпов таких не было. Они предпочитали американские М4 и немецкие G36.
— И обувь, — добавил я, вглядываясь в картинку. — Берцы армейские, старого образца. Вряд ли бы корпы стали носить такое старье.
Через час они доковыляли до ворот.
Мы встретили их у въезда в ангар — шестерых оборванных, измождённых людей. Двое были ранены: у одного перевязанная рука, второй висел на плечах товарищей, едва переставляя ноги.
Старший — седой, жилистый мужик с перебитым носом — долго смотрел на нас, потом спросил.
— Не откажете в гостеприимстве?
Так на базе появились новые люди.
Их история была короткой и обычной для этого мира. Сами они с разгромлённого аэродрома «Южный». Удар по нему был нанесён не ядерный, но сути это не меняло. Эскадрилья Ф-15Е отбомбилась, сравняв всё с землёй за полчаса.
Эти шестеро выжили только потому, что в момент атаки были на выезде — ремонтировали дальний приводной маяк. Когда они вернулись, аэродрома уже не существовало. С тех пор — пешком, через снега, без связи, без еды. Увидели наш самолёт на заходе и шли на этот квадрат, надеясь, что здесь есть хоть что-то.
Старший — его звали Глеб — оказался штурманом. Когда я сказал, что мы ищем способ добраться до центрального штаба корпорации — про то, что мы охотимся на Ковчег, я умолчал, сообщив только, что хотим поквитаться за своих, за тех, на кого скинули ядерную бомбу, — штурман ответил, что, возможно, знает, где это.
Он подошёл к пульту, склонился над картой, которую я вывел на экран, и ткнул пальцем в точку далеко на востоке.
— Вот здесь. Старый военный аэродром ещё советской постройки.
— Откуда знаешь? — спросил дядя Саша.
Глеб криво усмехнулся:
— Стреляли…
Я хмыкнул, оценив отсылку.
Сутки ушли на отдых и приведение себя в порядок, после чего, к вечеру следующего дня, посвежевшие и собранные, все собрались в центре управления.
Глеб стоял у карты, развёрнутой на весь экран. Он уже не выглядел загнанным — выспался, переоделся в чистое, найденное на складе. Даже перебитый нос, казалось, заживать начал.
— Здесь — пальцем он показал точку на карте где находился старый советский аэродром, а ныне предполагаемое логово Ковчега. — ПВО очень плотное — «Пэтриоты» стоят по периметру, радары через каждые полсотни километров, истребители в воздухе круглосуточно. Но с одной стороны рельеф такой, — сдвинул он палец, — что радары слепнут. Если идти на предельно малой, прижимаясь к склонам, можно подойти незамеченным. Не вплотную, конечно, но достаточно близко. Километров на двадцать-тридцать.
Он выпрямился и обвёл нас взглядом.
— А вот уйти потом — это уже большой вопрос. После удара они поднимут всё, что летает. Выставят заслон на обратном маршруте. Шанс подойти незамеченным — процентов двадцать. Шанс уйти… — он помолчал, — сами считайте. Разведка у них работает, связь между батареями мгновенная. Через пять секунд как вас засекут, всё небо в том квадрате будет закрыто.
Дядя Саша закурил, выпустил дым в вентиляцию.
— И что предлагаешь? Не лезть?
— Предлагаю думать, — жёстко ответил Глеб. — Прежде чем лезть. Потому что вот так, с наскока, вы ничего не сделаете. Ну подойдёте. Пустите пару ракет. Может, даже попадёте куда-нибудь. А дальше что?
Действительно, что дальше? — подумал я. Куда бить? Если постройка ещё советская и её выбрали для своего центра, значит, основное — под землёй. Бетон, сталь, многометровые перекрытия. Ракетой такое не взять. Да и цель какая? Где именно находится Ковчег? В каком отсеке, в каком бункере? И находится ли вообще? Может, его уже и след простыл, а мы тут планируем самоубийственный рейд. Задачка с десятком звёздочек.
Я молчал. Глеб молчал. Дядя Саша затушил сигарету о край пепельницы, выдохнул остатки дыма и подытожил:
— План — говно.
Никто не возразил. Потому что это было правдой.
В итоге решили вернуться к идее Артёма, то есть к свободной охоте. Бить конвои, срывать снабжение, жечь транспортники. Не ради ущерба как такового, а ради того, чтобы заставить Ковчег высунуться. И хотя я, на самом деле, не очень верил в то что это когда-нибудь случится, но ввиду отсутствия других вариантов, поддержал, всё же надеясь где-то в глубине души что в итоге мы его достанем, и он вылезет сам.
Глеб с ходу накидал несколько маршрутов по которым корпы обычно водили транспорты, особенно указав места где они могли быть без прикрытия. Вылет назначили на раннее утро — когда уже светает, но видимость ещё никакая, и радары противника дают сбои на границе слоёв.
Подъём — в четыре. Умывание, завтрак, ангар. Су-57 стоял на платформе, полностью заправленный, с полным боекомплектом — восемь ракет и пушка. Мы с дядей Сашей поднялись по стремянке, я нырнул в заднее кресло, дядя Саша — вперед. Шлем, колпак, проверка систем.