Страница 14 из 84
Глава 6
Киоск оказался не разграбленным, с целыми, плотно покрытыми пылью стёклами. Я протёр ладонью угол витрины, вглядываясь внутрь. Там, за стеклом, лежали аккуратно уложенные сигаретные блоки. Наверное продавец то ли ушел когда началось, то ли просто не добрался сюда после удара.
Подергав за ручку, я убедился что дверь заперта, и недолго думая, долбанул по стеклу прикладом калаша. Стекло звякнуло, рассыпавшись на мелкие осколки. Просунув руку, я повернул замок изнутри, и досадуя что у меня такой маленький рюкзак, кое-как впихнул несколько блоков, стараясь не повторяться. «Мальборо», «Винстон», «Парламент» «Лаки Страйк», «Кэмел».
Дядя Саша тем временем взял одну пачку из ящика, снял слюду, достал сигарету и, сев на скамейку рядом с киоском, с удовольствием закурил. Я последовал его примеру, отмечая краем сознания что с этого места открывается вид, совсем не вяжущийся с тем что здесь произошло. Здания напротив почти не пострадали, и если не приглядываться, можно подумать, что это обычный день в обычном городе. На мгновение мне даже показалось, что моргну сейчас и окажусь дома, в своём старом, до-переносном мире. Что нет ни ковчега, ни порталов, ни ядерной войны. Просто летний день, безо всякой чертовщины.
Докурив, мы двинулись обратно к «Фоккеру». Пока шли, я обратил внимание на поднимающийся ветер. Сначала он просто шевелил пыль на асфальте, лениво, словно пробуя силу. Но с каждым шагом порывы становились резче. С севера резко потянуло холодом, пыль закружилась гуще, затанцевала маленькими смерчами, зашуршала по асфальту осколками стекла. Где-то вдалеке хлопнула незакрытая дверь, потом ещё раз, уже ближе. Небо на глазах темнело, и мутное солнце, ещё недавно висевшее в белесой дымке, исчезло, будто его закрыли ладонью.
— Погода портится, — заметил дядя Саша, поднимая воротник куртки. Я кивнул. Дошли до самолёта, забрались в кабины, пристегнулись. Двигатель затарахтел, винт закрутился, и «Фоккер» побежал по проспекту, подпрыгивая на выбоинах. Взлетели.
Машина натужно полезла вверх, задирая нос. Я смотрел, как медленно уходят вниз мёртвые коробки домов. Когда проскочили уровень крыш, сектор обзора раздвинулся, открыв панораму города до самого горизонта. И тогда я напрягся по-настоящему.
С севера ползла чёрная туча — низкая, плотная, с рваными краями. Она затягивала небо быстро, как чернила промокашку. Ветер усилился, «Фоккер» начало болтать. Я вцепился в поручень, чувствуя, как машина вздрагивает под порывами.
— Надо садиться! — крикнул я в рацию.
— Вижу! Ищу куда!
Я оглядел местность внизу. Прямо под нами тянулась улица, забитая машинами, но чуть левее виднелся чистый участок дороги — метров двести, не больше. Рядом большое здание когда-то почти полностью остеклённое, а сейчас лишенное своих «блестящих глазок». По первому впечатлению — что-то похожее на торговый центр.
— Давай направо! Там полоса чистая!
— Понял!
«Фоккер» клюнул носом, пошёл на снижение. Ветер швырял машину, но дядя Саша выровнял её у самой земли. Шасси коснулись поверхности, оказавшейся почему-то не асфальтом, а плотно утрамбованной землей, нас тряхнуло раз, другой, и мы покатились, сбрасывая скорость. Двигатель смолк. Не задерживаясь, я выбрался из кабины, огляделся. Торговый центр стоял в трехстах метров — приземистый и широкий. Чёрная туча закрыла уже полнеба, лишая нас и так не великого освещения.
— Переждём бурю здесь, — сказал я, поправляя автомат. — Заодно глянем, что внутри. Может, найдём что полезное.
Дядя Саша спрыгнул на землю, кивнул. Мы двинулись к зданию, пригибаясь от усиливающегося ветра. Первые капли дождя забарабанили по поверхностям, оставляя тёмные кляксы. Я потянул на себя уцелевшую стеклянную дверь, и мы вошли в темноту торгового центра.
Внутри царил полумрак, в основном от того что снаружи стремительно темнело. Я включил фонарь, закреплённый на автомате, и луч выхватил из темноты длинный ряд пустых прилавков.
— Ну и запах, — пробормотал дядя Саша, натягивая на голову свой фонарик, и щелкая кнопкой.
Пахло действительно нехорошо. А еще сразу стало понятно что торговый центр разграбили, причем сделали это основательно и давно. Витрины разбиты, полки перевёрнуты, везде мусор, битое стекло и обрывки упаковок. Мы медленно двинулись по галерее. Лучи фонарей скользили по стенам, выхватывая выцветшие рекламные плакаты и потёки ржавчины на колоннах.
Почти сразу я заметил трупы, точнее уже мумии. Их было много, они валялись в странных, неестественных позах. Некоторые тела были частично обглоданы крысами, и встречаться с ними совсем не хотелось.
Снаружи же бушевал ураган. Ветер выл так, что дрожали стены, где-то наверху что-то с грохотом рухнуло. Я невольно подумал о «Фоккере». Выдержит ли?
Шаря лучами света по сторонам, мы обходили отделы один за другим, фиксируя лишь разгром и запустение. В одном из залов валялись телевизоры, мониторы, системные блоки. Всё было разбито, раздавлено, будто здесь поработали кувалдой. В другом, видимо когда-о продуктовом, кучи пустых банок, рассыпанная крупа, разбитые бутылки. Пройдя мимо, в конце галереи я заметил закрытую дверь. Потянул за ручку, она подалась. Мы вошли в большое помещение, в котором не было окон, и не задувал ветер.
Я обвёл фонарём комнату. Повсюду перевёрнутые коробки, сломанные манекены, груды тряпок. В основном детское шмотьё, женские трусы, лифчики, чулки — всё вперемешку, растоптанное, никому не нужное. Видно, что здесь тоже основательно покопались.
Расчистив место в углу, у чудом сохранившегося столика, мы обосновались подальше от сквозняка. Дядя Саша придвинул два таких же чудесно уцелевших стула, и предложил:
— Перекусим? Всё равно делать нечего…
Я согласился, и смахнув тряпкой пыль со стола, разложил провиант. Мясо, сухари, чай в термосе. Самому мне есть не хотелось, поэтому налил чая, и потихоньку отхлебывал. Дядя Саша же взялся за мясо, и активно работал челюстями.
— А где люди? — спросил он, вытирая губы рукавом. — Должны же быть выжившие. Ну, хоть кто-то.
Я пожал плечами.
— Наверное, где-то в сельской местности. Тут фонит, в городе долго не протянешь.
Отсутствие людей не выглядело подозрительно. Мало ли — ушли после удара, ну или умерли. Поэтому я не задумывался над этим. Следы разграбления говорили о том, что выжившие были, и они вынесли всё съедобное, тёплую одежду и прочее.