Страница 12 из 84
Начали раздачу радиопротектора. Каждому в ладонь ложилась пара таблеток. Люди морщились, глотая, запивали водой из фляг. Пленным выдали по одной — ровно столько, чтобы не свалились от лучевой болезни за время работы. Олег лично проследил, чтобы никто не спрятал таблетку за щекой.
Настроение у наших было приподнятое. Шутки, смех. Ещё бы — первый большой выход за трофеями после долгих недель боёв и разрухи. Все понимали: это шанс.
Я же думал о другом. Мы слишком сильно теперь зависели от прибора. Только он мог пробить окно в другую реальность. Сломается — и всё. Запасных частей нет, схем нет. Где искать замену?
Дождавшись пока колонна тронется, я пошел к аэродрому, и добравшись увидел что дядя Саша уже ждет у «Фоккера». Увидев меня, кивнул:
— Готов?
— Готов.
Взлетели штатно, без происшествий. До точки открытия портала добрались быстро. Ещё на подлёте я заметил, что пустырь изменился. За одну ночь здесь вырос укреплённый блокпост — Твердохлебов действовал быстро и основательно. Две машины с пулемётами стояли по флангам, между ними, полукругом, высились мешки с песком — штук пятьдесят, уложенных в два ряда с перевязкой. За бруствером — расчищенная площадка с генератором, подключённым к прибору, и ящики с запасными кабелями. Ещё один пулемётный расчёт сидел на пригорке. Даже прожектор притащили — огромный, на треноге. Рядом с огневыми точками — канистры с водой и цинки с патронами. В центре блокпоста горел костерок, над которым висел закопчённый чайник. Вокруг него сидели бойцы — шестеро станичников из основного состава, опытные, проверенные. Они охраняли самое ценное, что у нас сейчас было, — прибор и точку входа.
Леонид стоял там же, помешивая угли палкой. Увидев нас, он расплываясь в улыбке, и отряхнул ладони о штаны. Пока мы разговаривали, со стороны станицы послышался шум двигателей — подтягивалась колонна. Шла она медленно, растянувшись на полкилометра и поднимая за собой хвосты пыли.
Когда грузовики уже подъезжали, я заметил, что за одним из УАЗов тащился прицеп. В нём, аккуратно уложенные и закреплённые ремнями, лежали инструменты: лебёдки, ломы, лопаты, кувалды, наборы ключей, две бензопилы и несколько мотков стального троса.
Головной УАЗ притормозил, из него вышел Олег. Я быстро обрисовал ему маршрут, точнее рассказал про трубы — ориентиры.
Он поблагодарил, и не задерживаясь, забрался в кабину, махнул рукой. Леонид активировал портал. Грузовики один за другим тронулись и, переваливаясь на ухабах, пошли к проходу. Первый, с отметками от пуль по борту и облезлой краской, качнулся, втянулся в марево и исчез. За ним второй, третий. УАЗы с конвоем — следом. Через пару минут площадка опустела.
Леонид подошёл к нам, держа в руках две жестяные кружки.
— Кофе будете?
— Давай, — я взял кружку. Кофе оказался горячим, горьковатым, но бодрящим. Дядя Саша тоже взял, отхлебнул, поморщился, но ничего не сказал.
Леонид постоял рядом, глядя на портал, потом заговорил:
— Слушай, вам там может, магазин какой попадётся?
— Может, и попадётся. — ответил я. — А что тебе надо?
— Сигарет нормальных. А то курево кончилось, одну махру сосём.
Я усмехнулся.
— Найду — привезу. Только они фонить будут, ты же в курсе?
Леонид скривился, махнул рукой пренебрежительно и сплюнул на землю.
— Ну и хрен с ними. Лишь бы курились.
Закончив с разговорами, заняли свои места и так же аккуратно вкатились в портал.
Короткий разбег и взлет. Дядя Саша выровнял «Фоккер» направив его городу. Я уже разглядывал окрестности через бинокль.
Картина открывалась тоскливая. Ядерный удар пришёлся не по центру — били куда-то южнее, может, по военной базе или узлу связи. Город зацепило краем. Ударная волна прошлась по окраинам, сорвала крыши, повыбивала окна. Высотки стояли, хоть и мёртвые. Многие — без целых секций, словно кто-то откусил от них куски.
Улицы были забиты брошенными машинами. Легковушки, грузовики, автобусы. Некоторые с распахнутыми дверцами, другие наоборот, стояли запертые. Кое-где машины громоздились друг на друге — видимо, кто-то пытался пробиться, таранил, лез по обочинам. По окраинам ещё как-то, а вот в центре ни одного свободного перекрёстка, ни одной чистой полосы.
Я поднёс бинокль к глазам, всматриваясь в детали. На тротуарах мусор. На стенах — копоть, потеки ржавчины. И что-то неестественное, что ощущалось даже с высоты при взгляде на этот мертвый город.
— Тут не сядешь, — пробормотал я, нажимая тангету.
— Ищи, — отозвался дядя Саша.
Я водил биноклем, пока не заметил широкий и длинный кусок дороги — что-то вроде проспекта, который вёл от окраины к центру. Он был относительно чистым. Машины здесь стояли реже, а посреди проезжей части и вовсе зиял пустой промежуток. Метров триста, не меньше. Справа от проспекта виднелось здание — приземистое, вытянутое, с тёмными окнами. Вывеску я разглядеть не смог — мешал бетонный козырёк над входом. Но в окнах первого этажа заметил что-то похожее на медицинское оборудование: штативы, кушетки, капельницы. Возможно это и была искомая больница или поликлиника. В том и другом случае то что нужно.
«Фоккер» клюнул носом, пошёл на снижение. Я сжал поручень, чувствуя уже знакомый холодок в груди. Страх на пассажирском так и не проходил. Шасси коснулись асфальта, машину тряхнуло раз, другой, и она покатилась, изредка подпрыгивая на выбоинах.
Дождавшись остановки, я огляделся.
До больницы было совсем недалеко, метров четыреста, не больше. Выбравшись из кабин и прихватив с собой автоматы, мы двинулись туда пешком, обходя машины. Они стояли покрытые толстым слоем серой пыли. В салоне одной легковушки я заметил фигуру за рулём. Высушенная мумия, с запрокинутой головой и приоткрытым ртом. Одежда истлела, кожа почернела. Рядом, на пассажирском сиденье, ещё одна — поменьше, видимо, ребёнок. Я отвёл взгляд.
На тротуаре лежали ещё двое. Один — ничком, раскинув руки. Второй — на боку, поджав ноги, будто уснул. Одежда на них тоже истлела, и сквозь прорехи виднелись коричневые кости. Я перешагнул через лужу засохшей грязи и пошёл дальше.
У входа в больницу стояла машина скорой помощи с распахнутыми задними дверцами. Носилки валялись рядом, перевёрнутые. На ступеньках — ещё одна мумия, на этот раз в остатках белого халата. Видимо, медик. Он сидел, привалившись к двери, и сжимал в руке какой-то инструмент. Я пригляделся — скальпель.