Ты моя война

Глава 10. Как у Шекспира

Это был не просто поцелуй – это было пересечение границы, за которой нет дороги назад

* Влада *

*

Я сижу в этом кресле, не двигаясь, будто любое движение может всё испортить. После его слов внутри меня что-то резко пошло под уклон. Реальность, где я заложница, а он похититель, только что треснула.

«Я не могу позволить тебе умереть», – крутятся в голове его слова. Он сказал это ровным голосом, почти отстранённо, словно это и не признание, а просто констатация факта. И я не знаю, как реагировать. Но совру, если скажу, что напряжение в груди не испарилось. Конечно радоваться рано, и всё же в комнате будто стало теплее.

Ратмир стоит у окна, пытаясь спрятать мысли за крепкой спиной и расправленными плечами. А я всё ещё сжимаю книгу в руках, да, может, и типичный роман из тех, в сюжеты которых не веришь, пока не оказываешься в них по уши. Но мы не герои сказки, и наш финал никто не будет переписывать, жизнь только в наших руках.

Вернее, моя жизнь в его руках, и он решил пока не забирать её. Но почему?

Я поднимаюсь, оставляю книжку на кофейном столике и разворачиваюсь к нему. Он не поворачивается, но я вижу, как он напрягается.

– Если ты правда решил… если ты не позволишь мне умереть, – делаю паузу, глотаю воздух. – Тогда я хочу знать, зачем я тебе, – последнее говорю увереннее.

Нет, я, конечно, догадываюсь, не слепая, заметила и его отношение, и его взгляд, иногда плотоядный. И, да, я моментами тоже смотрю на него по-другому, не как пленница на похитителя, а как женщина на привлекательного мужчину. И будет глупо отрицать эту невидимую нить притяжения между нами. Что это, я не знаю, могу делать выводы только по прочитанным романам.

Ратмир медленно поворачивает голову, смотрит на меня. Без ярости, без угрозы, просто внимательно. Я, не отводя глаз, делаю шаг вперёд, второй, третий… и теперь между нами несколько сантиметров расстояния и всё, что не было сказано.

Он долго молчит, глаза у него становятся темнее, зрачки расширены. Он не трогает меня, но этим взглядом будто уже держит.

– А если я скажу, что сам ещё не знаю? – отвечает наконец.

Я киваю, потому что понимаю, потому что у самой не меньше вопросов и потому что всё это перестаёт быть весело. У него есть приказ, который он не собирается выполнять, и это явно не останется без последствий.

Молчание затягивается, и становится неловко, я заламываю пальцы, не зная, как себя вести дальше и что должна сказать. Спасибо? Нет, это неуместно, наверное.

– Я пойду, – тихо бросаю и успеваю сделать шаг назад, но Ратмир резко вытягивает руку вперёд и, схватив меня за талию, впечатывает в себя.

С губ срывается громкий выдох от неожиданности, ладони упираются в его вздымающуюся грудь, а сама я тону во взгляде тёмно-карих глаз. Понимаю, что сейчас произойдёт, на интуитивном уровне и на автомате облизываю губы, словно сама призываю парня к действиям.

А в следующую секунду мир взрывается, и я вместе с ним, потому что Ратмир прижимается к моим губам. Без предупреждения и слов, он просто берёт, словно устал сдерживаться. По венам пустили электрический ток, в животе запорхали бабочки, тело охватило дрожью.

Это мой первый поцелуй, и он не похож ни на один из тех, что я когда-либо представляла. Ратмир целует уверенно, не грубо, но и не нежно, даже сдержанно, будто даёт мне выбор. И я выбираю отдаться ощущениям, чувствам и глубоко зарытому голосу, который твердит верить этому парню.

Его губы тёплые, с лёгким вкусом табака и кофе. Почувствовав, что я расслабилась, мало того, обвила его шею руками, он ослабляет напор. Теперь не просто целует, а будто пьёт меня, не торопясь, исследует, разбирает на ощущения. Пальцы всё ещё на моей талии, сильные, горячие, и воспринимаются моим телом как что-то правильное.

Он отрывается первым, медленно, явно заставляет себя. Грудь вздымается от его тяжёлого дыхания, глаза потемневшие, зрачки расширены. Мы стоим в опасной близости, и между нами чувствуется воздух, заряженный искрами. Смотрим друг на друга, словно ищем что-то в глазах.

– Теперь иди, – выдаёт, резко отстраняется и разворачивается к окну.

Что это только что было? Что он себе позволяет?

Я настолько опешила, что не могу и с места сдвинуться. Он только что двумя словами заставил всю эйфорию испариться. Все безумно приятные ощущения стёрлись его бездушием.

– А знаешь, – выдыхаю, и Ратмир лениво поворачивает голову в мою сторону.

Мне это и надо было. Едва он взглянул на меня, я влепляю ему звонкую пощёчину.

– Никогда больше так не делай! – шиплю сквозь зубы и, развернувшись на пятках, гордой походкой ухожу наверх.

Но только захожу в комнату, громко хлопнув дверью, запираюсь, сползаю на пол и начинаю рыдать как ребёнок. Почему? Не знаю, от обиды, наверное. Зачем он так поступил? Нет, я не про поцелуй. Почему прогнал? Не понравилось? Или ему просто стало скучно, и решил разбавить свои серые будни?

А чего это я обиделась? Тоже не понравилось? Да как же, меня до сих пор потряхивает, сердце продолжает стучать, как сумасшедшее, ноги трясутся, а губы… они всё ещё горят.

Я вся пропахла им, будто всё ещё стою там, внизу, в его объятиях. И самое страшное, что мне было хорошо в его руках, как никогда за все мои немногие годы. Почему-то именно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Словно дома, где знаешь, что никто тебя не достанет.

Нет, это ненормально, Ратмир Зверев – это не про дом, а про опасность. И всё же это правильно, не этот особняк или эта комната, а его объятия. Они чувствовались настолько правильно, что, оставшись без них, я начинаю мёрзнуть.

Внезапно ручка двери дёргается, и я вздрагиваю, когда следом раздаётся стук.

– Влада, – зовёт меня Ратмир, и я всхлипываю.

Не понимаю ничего! Почему даже моё имя его голосом кажется таким волнительным? Почему предательское сердце подпрыгивает на месте в его присутствии? Почему от его взгляда я покрываюсь мурашками?

– Открой дверь, – просит, но на физическом уровне ощущаю, что он злится. – Открой эту чёртову дверь, пока я её не выбил! – рявкает и бьёт по полотну так, что деревянная конструкция содрогается, а вместе с ней и я.

Понимаю, что Ратмир не шутит, и в комнату он зайдёт любым способом. Поэтому, поднявшись, бегу к зеркалу и вытираю щёки, но бесполезно, следы моих слёз не скрыть. Глубоко вдыхаю и успеваю сделать шаг, но вскрикиваю, инстинктивно прикрывшись руками, когда дверь с грохотом отлетает в стену.