Страница 76 из 103
В празднично украшенном зале приятно пахло хвоей, мандаринами и запеченным сыром. Лиам стоял за стойкой в забавном рождественском фартуке и раскладывал по витринам свежую выпечку. При виде Джессики с чемоданом его взгляд сразу потеплел, а на лице не осталось ни намека на усталость.
— Привет, Джессика! Уезжаешь к отцу? — мягко спросил он, закрыв витрину.
— Да, — Джессика постаралась, чтобы голос не дрогнул от подступивших эмоций. — Феликс уехал к родным, я тоже решила провести праздники дома. Пришла… попрощаться и сказать спасибо за всё.
Лиам внимательно всмотрелся в ее бледное лицо, подметил легкую тень грусти в карих глазах и все понял без лишних слов. Он не стал задавать вопросов о том парне, с которым ее видел, или выяснять, почему она едет домой в канун Рождества совершенно одна. Вместо этого он просто развернулся, скрылся на кухне и через минуту вернулся, держа в руках объемный бумажный пакет, плотно завязанный алой лентой.
— Вот, держи, — Лиам протянул ей свёрток, и его пальцы на секунду коснулись ее прохладной руки. — Хотел положить тебе пиццу в дорогу, но подумал, что она быстро остынет и станет невкусной. А эти булочки с корицей и яблоками выдержат любое путешествие. Ешь, вспоминай Эденберг… и возвращайся. Я буду ждать.
Джессика прижала к груди пышущий жаром пакет и улыбнулась, чувствуя, как тепло выпечки мгновенно пробивает рождественский холод и согревает изнутри. Но Лиам на этом не остановился.
— О, чуть не забыл, — хитро улыбнувшись, парень залез рукой в карман своего фартука. — Это тебе, — он протянул ей небольшую прозрачную коробочку, перевязанную бечевкой. Внутри оказалась небольшая открытка и расписанная вручную коллекционная елочная игрушка в виде маленького домика, из трубы которого шел серебристый дым. Окна домика светились таким теплым, золотистым лаком, что казалось, будто внутри горит настоящий очаг. — Повесь на елку у себя дома, — тихо добавил Лиам, заглянув ей в глаза. — Пусть она напоминает тебе, что где бы ты ни была, у тебя всегда есть место, где тебе рады и где тебя ждут.
У Джессики перехватило дыхание на эмоциях, а к горлу подступил горячий ком. Этот скромный, наполненный искренней заботой подарок растрогал ее куда сильнее, чем пафосные обещания Лэнгфорда. — Спасибо, Лиам.
Джесс аккуратно спрятала коробку с хрупким домиком в сумку и лукаво улыбнулась, вспомнив, что пришла сюда не с пустыми руками. Она расстегнула боковой карман и достала оттуда набитый до отвала красный бархатистый мешочек. — О, я тоже приготовила для тебя кое-что. Держи, — девушка протянула ему подарок. — Чтобы твои послания на салфетках стали еще ярче!
Лиам удивленно поднял бровь и расшнуровал мешочек. Внутри лежали три сувенирные ручки, украшенные на новогоднюю тематику, миниатюрная открытка с поздравлением и завернутые в золотистую фольгу конфеты-трюфели.
Парень бережно достал одну ручку за другой, повертел каждую в руках, потом прочел надпись на открытке и его лицо озарила такая теплая и открытая улыбка, что Джессике мгновенно стало легче. Кажется, с подарком она угадала на все сто процентов.
— Теперь у меня с собой всегда будет частичка Рождества, — добродушно рассмеялся Лиам и спрятал одну из ручек в карман фартука. — Спасибо, Джессика. Символичный и очень приятный подарок.
— Счастливого Рождества, Лиам! — с улыбкой произнесла Миллер, прижав к себе пакет с горячими булочками.
— Счастливого Рождества, Джессика. Береги себя в дороге.
Спрятав угощение, девушка вышла на заснеженную улицу и пошла на автобусную остановку. Тратиться на платную парковку ей не хотелось, ровно как и ехать несколько часов по заснеженному хайвею, так что выбор пал на аэропорт. Мир вокруг был холодным и не слишком дружелюбным, но впервые за долгое время у нее появилось ощущение, что она сделала правильный шаг.
Джессика вернулась в Оук-Ридж глубоким вечером. Маленький городок ее детства, засыпанный пушистым декабрьским снегом, казался ей пейзажем с рождественской открытки — тихим, уютным и бесконечно далеким от амбиций и блеска столицы.
Отец встретил ее на крыльце дома. При виде родного человека эмоции окончательно взяли верх, и она сразу же бросилась к нему в объятия. На мгновение она почувствовала себя той самой маленькой Джессикой. Юной девочкой, которой не нужно думать о взрослых проблемах…
— Привет, папа! Я скучала…
— Привет, дочка, — ответил Гордон, на секунду обняв ее чуть крепче. — Заходи скорее. Ужин еще горячий.
Идиллию прервало прозвучавшее рядом громкое и требовательное «Мяу!».
— А это еще кто? — удивленно спросил отец, когда из расстегнутой сумки дочери на заснеженные доски крыльца вальяжно выпрыгнул крупный угольно-черный кот. Зверь смерил мужчину долгим, оценивающим взглядом своих ярких глаз, после чего еще раз мякнул и по-хозяйски проскользнул в открытую дверь дома.
— Ох, пап… — Джессика неловко улыбнулась и поправила шарф. — Я нашла его у кампуса перед самыми каникулами. Холодный, голодный, терся у дверей… Добрая душа не выдержала, решила подобрать его на праздники. Не оставлять же бедолагу замерзать в пустом Эденберге… Назвала Феликсом.
— Ну Феликс так Феликс, — добродушно хихикнул Гордон. — Идем в дом. Ты совсем замерзла.
К празднику Гордон действительно подготовился основательно. В центре стола, застеленного плотной скатертью глубокого зеленого цвета, на большом глиняном блюде исходила паром запеченная индейка. Ее аппетитная корочка блестела от медовой глазури, а вокруг дымились ягоды клюквы и половинки запеченных яблок. Рядом красовалась глубокая миска с картофельным пюре, которое мужчина щедро полил традиционным мясным соусом.
На краю стола своего часа ждал пышный яблочный пирог, густо присыпанный сахарной пудрой, а в прозрачном кувшине поблескивал рубиновым цветом горячий ягодный пунш с палочками корицы и дольками апельсина. В центре этой красоты мягко поблескивали три толстые свечи, создавая вокруг неповторимую атмосферу рождественского волшебства. Воздух в комнате был пропитан умопомрачительными ароматами хвои, запеченной птицы и пряного клюквенного сиропа. В дальнем углу комнаты потрескивал камин, украшенный праздничными носочками, а неподалеку огнями гирлянд поблескивала рождественская елка.
— Как здесь красиво! — восхищалась Джессика. — Надеюсь, ты не устал украшать дом?
— Ради любимой дочери раз в год можно и постараться, — усмехнулся Гордон. — Давай садись скорее ужинать, пока ничего не остыло.