Улыбка мертвеца

Глава 2

Утро в Спасске-на-Волге выдалось серым, но тихим. Дождь, моросивший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя мокрые крыши, лужи на булыжной мостовой и тяжёлый, влажный воздух, пахнущий рекой и прелыми листьями.

Иван Павлович проснулся рано — привычка, выработанная годами (а он уже был тут не один год, подумать только сколько времени прошло!) больничной работы, не позволяла валяться в постели дольше шести. Умылся ледяной водой из рукомойника, надел свежую рубашку. Портфель был уже собран с вечера: бумаги, блокнот, стетоскоп, несколько медицинских инструментов на всякий случай.

В коридоре гостиницы было тихо. Только где-то внизу позвякивала посуда — готовили завтрак. Иван Павлович спустился по скрипучей лестнице в вестибюль. Тот же старичок-портье в клетчатом жилете протирал пыль с конторки и при виде постояльца оживился.

— С добрым утром, Иван Павлович! Хорошо ли почивали?

— Спасибо, хорошо. — Петров огляделся. — А где тут у вас завтракать можно? Вчера в столовой кормили, сегодня туда же?

Старичок почему-то замялся, потупил взгляд, принялся усерднее тереть несуществующую пыль.

— Завтракать-то можно, конечно… — протянул он нерешительно. — Только вот… не знаю, как вам и сказать… Новости нехорошие.

— Что случилось? — насторожился Петров.

— Вы же сюда на переправе добрались?

— Ну. А разве еще как-то можно?

— В том тот и дело, что нельзя. Так новости такие…

— Да какие? — с трудом сдерживая раздражение, спросил доктор.

— Да переправа-то, батюшка, — вздохнул старичок, откладывая тряпку. — Паромную переправу-то… смыло. Ночью.

Иван Павлович не сразу понял.

— Как смыло? Что значит — смыло?

— Бывает у нас такое. Волга-то, она, почитай, вторую неделю прибывает. Дожди, вишь, замучили, в верховьях вода поднялась. А у нас тут горлышко, понимаешь? Узкое место, где паром стоит. Ну так со старины сладили. И порой бывает. Затапливает. А паром наш, старый уж был, гнилой совсем… Да вы и сами видели его. Прости господи, а не паром. Ночью-то его и разворотило карягой, которую со дна притащило. Доски, говорят, по всей реке плавают. Теперь ни туда, ни обратно.

Петров почувствовал, как внутри всё опускается.

— То есть… обратно мне сейчас никак не попасть?

— Никак, батюшка. Лодки, конечно, есть у рыбаков, да разве ж они рискнут через такую воду? Течение сильное, холодно. Утопнут — никто и не найдёт. Будут чинить, обещали, да когда ещё… — старичок развёл руками. — Вы, стало быть, на ту сторону собирались? Эх, горе-то какое!

— А когда починят?

— Да как починят, я вам сразу сообщу. Вы уж не переживайте. Сладят быстро. Ну что, кушать изволите?

— Да, позавтракаю, — хмуро ответил доктор. — Скажите, как мне найти Николая Ивановича Березина? Он здесь, в городе?

— Так точно. Он наш городской врач, при земской управе числится. У них своя больничка, маленькая, но хорошая. А сам он здесь недалеко квартирует, на Московской, в доме купца Некрасова.

— А как мне его найти? Далеко ли?

— Да пешком минут десять. Выйдете из гостиницы, налево, потом прямо до собора, а там направо, по Московской. Дом Некрасова — двухэтажный, каменный, зелёный такой. На первом этаже они и живут, с супругой. Табличка есть на двери: «Доктор Н. И. Березин». Только… — старичок снова замялся.

— Что?

— Да не знаю, застанет ли. С утра они, бывает, уходят рано. В больницу, или по вызовам. А может, и дома. Вы сначала туда, а если не застанете — так в земскую управу, там подскажут.

Иван Павлович кивнул, поблагодарил и направился в столовую. Завтрак прошёл быстро — овсяная каша на воде, ломоть чёрного хлеба и чай из жестяной кружки. Мысли уже были заняты предстоящей встречей. Березин. Человек, который первый забил тревогу. Толковый земский врач, по словам Семашко. Что он скажет? Как отнесётся к приезжему из Москвы, к «комиссару», как наверняка здесь называют всех, кто приезжает с мандатом?

Петров допил чай, поднялся, проверил, на месте ли документы, и вышел на улицу.

Город просыпался. Булыжная мостовая была ещё мокрой после ночного дождя, лужи отражали серое небо. По тротуарам спешили люди — кто на службу, кто на базар. Извозчик проехал мимо, лошаденка его, худая и чахлая, процокала копытами по камням. Где-то залаяла собака, зазвонил колокол — не то к заутрене, не то просто так, по привычке.

Иван Павлович шёл не спеша, впитывая атмосферу города. Собор, о котором говорил портье, оказался величественным, трехглавым, с золотыми куполами, которые, впрочем, облупились и местами почернели. У входа сидели нищие, протягивая руки к редким прохожим. Революция революцией, а нищие остались — вечные спутники русских городов.

Свернув на Московскую, Петров сразу увидел дом Некрасова — двухэтажный особняк из тёмно-зелёного кирпича, с высокими окнами и чугунными решётками на первом этаже. Дом выглядел солидно, по-купечески, но и здесь время оставило свои отметины: штукатурка кое-где облупилась, одна из решёток была погнута.

Иван Павлович поднялся на крыльцо, нашёл табличку — медная, с гравировкой «Доктор Н. И. Березин», старая, дореволюционная, но аккуратно начищенная. Позвонил.

Дверь открыли почти сразу. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, высокий, чуть сутулый, в расстёгнутом сюртуке поверх помятой рубашки. Лицо его было бледным, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами — верный признак бессонной ночи. Русые волосы, тронутые ранней сединой на висках, были взлохмачены, будто он только что провёл по ним рукой и забыл причесаться. Но глаза — внимательные, серые, живые — смотрели остро и цепко, выдавая в человеке острый ум и привычку всё замечать.

— Вам кого? — спросил он хрипловатым со сна голосом, но в следующую секунду уже поправился, заметив портфель и столичную одежду гостя. — А, вы, верно, из Москвы? Ко мне?

— Иван Павлович Петров, — представился доктор, протягивая руку. — От товарища Семашко. Вы — Николай Иванович Березин, я полагаю?

— Он самый, — Березин крепко, но устало пожал руку. — Проходите, ради бога. Извините за беспорядок — ночь тяжёлая выдалась. Я только с порога.

Он посторонился, пропуская гостя в прихожую. Внутри пахло лекарствами, йодом и ещё чем-то неуловимо больничным — привычный для Петрова запах, но здесь, в жилом доме, звучавший немного чужеродно.

— Вы, я вижу, тоже не спали, — заметил Иван Павлович, снимая пальто.

Березин усмехнулся устало, провёл рукой по волосам, подтверждая догадку.