Страница 16 из 51
Глава 5
Мирэль Туманная
Да что он себе позволяет! Нахал! У меня уже голова кружится!
— Пусти-и-и!! — кричу, потому что мы вышли в парк.
— Мири, не дергайся, совсем немного осталось, сейчас погружу тебя в экипаж и вперед, навстречу счастливой семейной жизни! — доносится до меня веселый голос этого наглеца.
А меня от мысли о «счастливой семейной жизни» даже озноб пробрал. Нет, к этому меня жизнь не готовила!
Начинаю брыкаться еще сильнее. Так увлекаюсь, что не слышу звука подъехавшего экипажа. Резкое движение и я уже сижу в задранном до бедер халате на сиденье кареты. Следом заскакивает Райвен, и мы едем на довольно большой скорости.
— Что за спешка? Я не хочу выходить замуж в халате! И… — смотрю на свои ноги, обутые в удобные тапочки с меховыми помпонами, — И дурацкой обуви!
Тычу под нос Райвену свои ноги в тапках. Он бросает быстрый взгляд, который внезапно не останавливается на моих ступнях. Ползет выше, до колен, обдает жаром бедра и… Вскрикнув, запахиваю халат, очень надеясь, что Райвен не успел увидеть краешек моего «земного» белья, привезенного Алекс для нас с мамой в качестве подарков. Оно такое... не очень пристойное. Незачем его видеть всяким дефективным.... Ой, фиктивным женихам.
А бывший друг детства поднимает взгляд выше и останавливает его на груди. На моей! Бли-и-ин! Покрепче запахиваю ворот.
— Ну вот, видишь! Этот наряд категорически не подходит для свадьбы. Еще голову украсить нужно. Диадему там, тиару. Что-нибудь!
— Мири, нам нужно все сделать быстро, чтобы я мог завтра предъявить начальству нашу бумажку о совершенном обряде и получить инструкции. Будет обидно, если мы с тобой поженимся, а в дипломатическую миссию поедет кто-то другой, правда?
— Да уж… неудачно получится.
— Вот и я об этом. Время на нашей стороне. Глупо разбазаривать такой ценный ресурс на мелочи, которые ты получишь потом, при настоящем обряде с любимым мужчиной, а не другом детства.
— Тем более, ты мне даже не друг! — фыркаю.
— Почему это вдруг? — Райвен удивленно приподнимает темную бровь. — Разве не я выручал тебя из цирка? Или в том дурацком походе, когда ты вознамерилась стать русалкой? Не я ли спас тебя от разбушевавшейся белки, решившей, что ты жадная нахалка, раз не хочешь делиться орехами?
— Но у меня уже не было ничего! Я же ей все отдала! — возмущаюсь, вспомнив как мне было обидно, когда миленькая рыжая белочка вдруг кинулась на меня, громко стрекоча и пытаясь укусить. — У меня после того случая долго была белкобоязнь, между прочим!
— Была? — издевательски переспрашивает, вытягивая длинные ноги в узком пространстве кареты и вынуждая меня отодвинуться к противоположной стороне сидения.
— Да была! Но я переборола страх, хотя мне это стоило очень много сил и нервов!
— Могу себе представить, — усмехается снисходительно. — Вот видишь, я сейчас сходу, навскидку, вспомнил три эпизода, когда был тебе и другом, и спасителем, а ты говоришь — не друг.
Мне кажется, или в голосе Райвена, кроме ехидства слышна и легкая обида?
— У тебя слишком хорошая память, — говорю, поджимая недовольно губы.
— Или у тебя слишком плохая, — отвечает и закрывает глаза, делая вид, что спит.
Едем молча, но недолго. Спустя несколько томительных минут, карета останавливается.
— Пора на выход, молодая новобрачная, — ехидничает Райвен.
— Ты всерьез потащишь меня на обряд в халате? — спрашиваю, все еще надеясь, что он шутит.
— Если захочешь, позже устроим показательный праздник с платьем и прочим. Сейчас не до этого. Или ты передумала? — интересуется Райвен холодно.
— А если передумала?
— Придется тебя силой тащить к алтарю, — отвечает, и я не совсем понимаю, он издевается, или всерьез. — И про письмо не забудь.
— Ты отдашь его мне? После обряда?
— Кончено, нет. Я отдам письмо тебе при разводе. А пока пусть лежит у меня.
— Ты редкий гад, знаешь это? — говорю, оперевшись на его руку и заходя в храм, где возле алтаря нас ждет заспанный и хмурый жрец.
— Знаю. Ты мне часто об этом говорила, — отвечает с какой-то грустью.
Поворачиваю голову на Райвена и ловлю его взгляд. На долю секунды. Какой-то странный… Слишком пристальный... Слишком горячий. Напрягаюсь. Какое-то у меня нехорошее предчувствие!
У нас же фиктивный брак? Правда ведь?!
— Что это за храм? Я здесь никогда не была, — интересуюсь, останавливаясь у входа. Упорно пытаюсь запахнуть халат на груди. Это просто ужас. Выходить замуж в таком виде даже моей, без предрассудков, натуре как-то… грустно.
— Мур-р, — раздается вдруг из сумки, которую держу на плече. Я охаю — мой котик! Как же я забыла про него.
— Пуфик, маленький мой! Какой ты молодец, что не растерялся и сам забрался в сумку! И я молодец, что сумку из рук не выпустила, даже когда висела в непристойной позе попой к солнцу! — сердито сверкаю глазами на гадкого Грозового, но он даже ухом не ведет. Стоит и улыбается довольно. Кошмарный тип!
Тут Пуфик снова мяукает, но на этот раз как-то странно, очень тихо и придушенно.
— Что с тобой?! — я хватаю его на руки и…
— Ой, Пуфик, что это у тебя во рту?!
— Мяу! — уже во весь голос вопит котик, выплюнув то, что держал в пасти!
— Это же… Мои туфли! Пуфик, ты гений!
Я запускаю руку в свою сумку и одну за другой достаю пару туфель. Белоснежных, из тонкого шелка, отделанных стразами. С крошечными бантиками на задниках! Вернее, уже с одним бантиком — второй побывал у Пуфика в пасти и восстановлению не подлежит. Ну и ладно!
Решительно обрываю второй бантик и торопливо скидываю ужасные тапки. Мгновение, и мои ножки обуты в чудесные свадебные туфельки, которые я приготовила, чтоб именно в них идти к алтарю с Кристобалем.
Вздыхаю — ну вот, к алтарю в них и пойду. Правда, с другим мужчиной, и без бантиков на пятках. Спасибо, мой умница Пуфик! Хоть что-то красивое будет на мне в этот день.
Пока я, чуть погрустнев, рассматриваю свои выглядывающие из-под халата ноги в нарядных туфельках, Райвен внимательно смотрит на мое лицо. Протягивает руку и осторожно гладит по щеке.
— Не расстраивайся, Мири! Даже без нарядного платья ты самая красивая невеста!
— Ну да, в этом храме я вообще единственная невеста, потому и самая красивая, — соглашаюсь уныло.
— Вы собираетесь сегодня жениться? Сколько я могу ждать! — доносится до нас недовольный голос жреца.