Страница 13 из 51
Желательно так вытащить, чтобы не стать после этого ее личным врагом на всю оставшуюся жизнь. Если учесть, что мы, драконы живем до-олго, то перспектива провести несколько веков враждуя с Мири Туманной — так себе радость.
Хочешь, не хочешь, надо будет как-то хитро извернуться, проворачивая это дело.
Уже на подступах к серому, мрачноватому зданию, где располагается главное управление тайного ведомства мыслями снова возвращаюсь к Леонарду Лавски.
Как ловко он увел у меня из-под носа задание, связанное с людским королевством! Хотя Глава собирался поручить его мне. Но Леонард буквально кинулся к нему в кабинет и принялся убеждать, что то, что моя мама — человек, не позволит мне беспристрастно отнестись к выполнению задания.
Поганец! И так каждый раз, он словно задался целью подкладывать мне свинью, уводя из-под носа самые интересные задания. Несомненно, тот факт, что его дядюшка служит вторым заместителем Главы, очень способствует Лавски в осуществлении его планов.
Ну что же, мне остается только отлично исполнять порученные задания и надеяться, что однажды этот мошенник вместе со своим дядюшкой упадет в им же самим вырытую яму.
— Вам придется немного подождать, лорд Грозовой, — сообщает мне секретарь в приемной. — Глава ждет несколько срочных документов, которые я приготовил. Я закончу и после меня пойдете вы.
С этими словами господин Зольдер забирает со своего стола толстую стопку бумаг и одобрительно кивнув мне, заходит в кабинет начальника.
Оставшись один, я усаживаюсь на стул и некоторое время спокойно дожидаюсь своей очереди. Думаю о Мирэль и моем плане по изъятию ее с отбора. Прокрутив его в голове и так и эдак, не нахожу в нем ни одного изъяна.
Смотрю на висящие над столом секретаря часы — прошло почти полчаса, как он зашел в кабинет. Видимо немало документов потребовало внимания его начальника.
Встаю, чтобы размять ноги, несколько раз прохожусь по приемной из угла в угол. В очередной раз, когда я прохожу мимо двери в кабинет, она вдруг приоткрывается.
До меня доносятся громкие голоса Главы и его секретаря, и то, что я слышу, заставляет меня замереть на месте и превратиться в слух…
— Так вот, Маршалл, у нас появилась прекрасная возможность. Я бы сказал, уникальная возможность…, — голос Главы ведомства слышен так хорошо, словно они с секретарем разговаривают у самой двери в приемную.
Замерев, я стою и не знаю, как мне быть — подслушивать не благородно. Но… Даже если я отойду в самый дальний угол приемной, все равно буду прекрасно слышать через довольно широкую щель в двери.
Единственное, что я могу сделать — это захлопнуть дверь в кабинет Главы Тайной канцелярии. Но… я не имею права делать это. Так что стою неподвижно, и слушаю.
— Что вы имеете в виду? — почтительно интересуется секретарь.
— То, что, мы никак не можем наладить контакт с Вранарионом, людским государством. Их ненависть к драконам просто сверхъестественна. И у меня есть подозрение, что ее кто-то умело разжигает и поддерживает.
— Да, все наши попытки установить дипломатические или дружественные отношения наталкивались на непримиримую агрессию, — соглашается секретарь Маршалл.
— Вот именно! Но! Недавно из Варнариона пришло согласие принять нашу дипмиссию. Она была поспешно сформирована Его Величеством и уже готовилась к отправке. Но тут выяснилось, что лорд Пасификс не имеет возможности возглавить делегацию.
— У него проблемы?
— Еще какие. Он тяжело болен и ближайшие месяцы будет прикован к постели, увы.
— Печально, — бормочет секретарь. — Нужно завтра же отправить лорду письмо поддержки и цветы.
— Обязательно отправьте. Тем более, что его… самочувствие открывает для нашего ведомства широкие перспективы. Я обговорил этот вопрос с королем. Главой миссии в людское государство поедет наш ставленник. И у меня уже есть кандидатура, — в голосе Главы слышно явное довольство.
После этих слов в моей душе вспыхивает радостная надежда — наверняка эта кандидатура я! Иначе, зачем Главе вызывать меня к себе личным письмом, да еще так срочно.
Наконец-то, мне поручают серьезное дело, а не всю ту мелочь, которой мне приходилось довольствоваться до сих пор!
— И кто же он? — интересуется секретарь. — Осмелюсь предположить, что это может быть… эм-м… юный лорд Райвен Грозовой? Лучше его и не найти, мне думается.
Я гордо распрямляю плечи — совершенно согласен с этой точкой зрения.
— Да, молодой Грозовой во всех смыслах был бы лучшей кандидатурой, но…, — в голосе Главы звучит сожаление. — Но он не подходит по одному из самых важных параметров. Поэтому я вынужден выбрать на эту должность Леонарда Лавски. Он почти так же хорош, как Грозовой. Кстати, он еще не прибыл? Я отправлял ему письмо с приказом немедленно явиться.
— Лорд Грозовой уже здесь, ожидает в приемной, — почтительно сообщает секретарь.
— Так пусть заходит.
— Мой Лорд! — оказавшись в кабинете, я отдаю честь Главе. Стараюсь держаться спокойно, но в душе кипит бешенство — опять этот Лавски пытается обойти меня! Что у него есть такого, чего нет у меня?! Что позволяет ему занять должность, по праву принадлежащую мне?!
— Простите, Лорд, я невольно слышал ваш разговор с господином Маршаллом. По поводу делегации в человеческое государство…, — говорю, спокойно глядя в холодные серые глаза Главы.
— Я уверен, что лучше меня нет кандидатуры на должность главы дипмиссии. Моя мама — человек, и я хорошо знаком со многими людскими обычаями. Уверен, мои знания будут способствовать налаживанию дружеских отношений с правителем Варнариона.
Густая седая бровь Главы чуть приподнимается в удивлении, но больше на лице не дрогнул ни один мускул.
— Вы смеете оспаривать решения вашего руководства, Грозовой?
— Никак нет, мой Лорд, — рапортую уверенным тоном. — Я предлагаю принять альтернативное решение, которое будет лучше отвечать целям и задачам готовящейся миссии.
Замолкаю и жду, что скажет лорд Фуко. Понимаю, что совершаю невиданно дерзкий поступок — смею перечить главе ведомства. Понимаю, что это может грозить мне даже отставкой, но молчать не стану!
Неожиданно лорд Фуко произносит:
— Мне нравится твоя дерзость и желание подняться по служебной лестнице, Райвен. Ты абсолютно прав, утверждая, что твоя кандидатура — лучшая. Но… Но у тебя есть серьезный изъян — ты холост, мой мальчик.