Страница 10 из 51
А ведьма смотрит с издевкой, приподняв бровь. Словно ждет, что я откажусь и уйду. Но не для этого я сюда пришла, чтобы вот так…
Снимаю цепочку с кулоном и кладу в протянутую ладонь аптекарши.
— Цена уплачена! — говорит женщина, и мое сердце на мгновение сжимается, словно в тисках. — У тебя есть три дня, чтобы передать письмо. Дальше — приворот развеется.
— Как это? Вы же не предупреждали…, — ахаю я. А вдруг не успею передать письмо за такой короткий срок!
— Это стандартное условие. Ступай, твое время вышло, я закрываюсь, — ведьма указывает мне на дверь.
Прячу письмо в сумку и выхожу. Кстати, насчет времени. Те два часа, что мне выделила распорядительница, тоже подходят к концу, нужно бежать.
Вернуться я успеваю буквально на последних минутах. Запыхавшись, вваливаюсь в комнату. При моем появлении соседки всего на секунду поворачивают головы, а потом продолжают прерванный разговор. Вот и отлично, что никому нет до меня дела.
Приняв душ и переодевшись в домашний халат, краем уха слышу несколько фраз из разговора:
— Вообще не понимаю, почему не сообщили результаты конкурса сегодня? Так бы уже выгнали половину этих дурочек, дышать бы стало легче. Вот например, эту Мирэль. Она же явно провалила испытание. Так почему еще здесь? Нам вдвоем будет гораздо удобнее в этой комнатушке.
— Ой, не говори. Из всех показанных талантов ее был самый плохой. Это же надо, притащить какую-то тварь на конкурс! Ужас, дура какая!
То, что меня постоянно обзывают наивной, дурой и идиоткой, я уже привыкла, и не обращаю внимания. Но то, что они оскорбили самого лучшего в мире кота, моего друга, подобное я не могу спустить!
Выхожу из ванной и швыряю мокрое полотенце прямо в физиономию той, что обозвала моего Пуфика.
— Ты что? Совсем с ума сошла? — орет Люсинья, поправляя испорченную прическу.
— Пуфик — чудесное животное. Тварь — это ты!
— Ах ты, да я тебя сейчас! — девушка подскакивает с места и, выставив перед собой руки-когти, кидается на меня.
Но я-то выросла с двумя братьями, так что эти девчачьи выходки только смешат. Драться я умею куда лучше неё! Поэтому просто отхожу в сторону и делаю Люсинье подножку. Та с грохотом падает на пол, ударившись руками, и тут же начинает выть.
— Я пожалуюсь на тебя распорядительнице! Скажу, что ты напала на меня! Готовься, тебя завтра выгонят с позором!
Пожимаю плечами и, взяв сумку, решаю выйти в коридор. Надо бы Пуфика выгулять, а то целый день сидит в сумке. Да и с письмом что-то решить. Ведь если меня завтра выгонят, отдать его Кристобалю я не успею.
— Пойдем, маленький, я здесь видела зимний сад, там погуляешь немного, — шепотом говорю Пуфику, радуясь, что этот самый сад не очень далеко от наших комнат, а то ходить по чужому особняку в домашнем халате — не самая лучшая затея.
Кот бегает, играясь с лунными лучами, немного поднимая мое настроение и отвлекая от невеселых дум. Похоже, письмо нужно отдать Кристобалю вот прямо сейчас, если завтра уже объявят результаты конкурса. Я не льщу себя надеждой, прекрасно понимая, что наше выступление с Пуфиком окончилось жутким фиаско.
А ведь как хорошо все начиналось! Эх! В какой момент все пошло наперекосяк? И Кристобаль… тот самый, кто говорил мне о любви, теперь ведет себя так, словно я — досадная оплошность…
Задумываюсь. И в моей голове мелькает мысль, что быть может… он и не любил меня никогда? Но тогда зачем говорил все эти красивые слова? Зачем обнимал, приглашал на танцы, шептал на ушко горячие слова? Порядочные лорды так себя не ведут!
Останавливаюсь в задумчивости. Что же делать? Я бы сейчас, в кои-то веки, не отказалась от маминого совета. Всхлипываю, сама удивившись своей реакции.
— Пуфик, маленький, возвращайся в сумку, — кот послушно залезает в свое любимое тайное место, а я все-таки решаю идти к Кристобалю. Раз уже решилась, так тому и быть!
Стараясь держаться тени и потише идти мягкими домашними тапочками, проскальзываю в крыло хозяина дома. Едва успеваю спрятаться за колонну, когда дверь в спальню Кристобаля открывается и оттуда выходит… одна из девушек с нынешнего отбора. Имени ее не помню, но… Что она там делала? Меня охватывает возмущение, но потом я вспоминаю, что вообще-то, тоже планирую нарушить правила, поэтому старательно сжимаюсь и продолжаю наблюдать.
— Ах, дорогой Кристо, — говорит девушка, прижимаясь грудью к вышедшему вслед за ней лорду. — Я так счастлива. Скажи это еще раз, прошу.
— Ох, Розетта, ну что за…
— Скажи, умоляю.
— Да, я влюблен в тебя и завтра отменю отбор, пошлю к твоим родителям письмо с просьбой дать разрешение на наш союз. Рада?
— О, Кристо, любимый! Я просто счастлива.
Парочка сливается в долгом поцелуе, который, к счастью, я уже не вижу из-за слез, бурным потоком хлещущих из глаз. Как он мог?! Он же мне обещал! МНЕ! Гад! Подлый мерзавец! Да я… да мне! Да как он вообще посмел?!
Парочка разлепляется, девушка убегает, а подлый Кристобаль закрывает дверь, прячась в своей комнате. Полная ярости и праведного негодования, я выхожу и устремляюсь к двери. Сейчас он у меня получит, подлец! Сейчас я его… Даже не знаю, что сделаю! Нос разобью! Глаза выцарапаю!
Сжав пальцы в кулаки даже забываю, что у меня в руках уже письмо, делаю широкий шаг в сторону двери и тут же во что-то врезаюсь. Из-за слез, застилающих глаза, я не сразу понимаю, что это так резко появилось передо мной и только когда это «что-то» хватает меня за руку и волочет за собой, приговаривая: «Ну ты вообще обалдела, ходить полуголой по коридорам!», я понимаю, что это Райвен!
— Пусти, Грозовой! — пытаюсь выдернуть руку! — Я закричу! Ты как тут оказался?!
— Тш-ш-ш, — шипит он на меня, заталкивая в какую-то комнату, по виду — кладовую. — Не кричи!
В следующую секунду он закрывает дверь на щеколду и выхватывает у меня из рук письмо.
— О! А это еще что?! Любовная записка? — приподнимает брови, насмешливо ухмыляясь и смерив меня странным долгим взглядом.
Запахиваю халат на груди и, вздернув нос, говорю:
— Отдай немедленно, это не тебе предназначено!
— А кому? Тому слизняку? Кристобалю? Ты совсем ничего не понимаешь? Да у него таких, как ты, в каждом городе по пять штук! Очнись, Мирэль!
— Мне все равно, что ты говоришь! Письмо отдай!
— А вот и нет! Я его твоим родителям отдам. Как думаешь, что они с тобой сделают? О! Я даже знаю ответ. Отправят в закрытый женский пансион. Лет так… на двадцать!
— Ты не сделаешь этого! — вскрикиваю испуганно.