Эйдолон

Машина дёрнулась у калитки, и я чуть не шлёпнулась лицом в спинку переднего сиденья. Таксист, бородатый дедок в вязаной шапке, обернулся, щуря добрые, слегка влажные глаза: — Дочка, ты как? Отошла? Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили. Я попыталась придать лицу что-то, отдалённо напоминающее улыбку, но получился лишь болезненный оскал. Волосы лезли в глаза, изумрудное платье было мятым, один каблук болтался, едва держась на месте. — Всё… всё в порядке, — прохрипела я. — Просто вечеринка удалась. Старик фыркнул, неожиданно вылез из машины и, к моему смущению, обошёл капот, чтобы открыть мне дверь. Его морщинистая рука протянулась помочь: — Давай, поддержу… А то ноги-то, поди, ватные? Я уже собралась опереться на его локоть, как из темноты сада выросла другая фигура. Высокая, резкая, залитая лунным светом. Арес. Он шёл неспешно, но каждый шаг отдавался гулким предупреждением в моей пересохшей глотке. Его лицо было каменной маской, но в глазах, отражавших свет фар, бушевала настоящая буря — холодная, металлическая ярость. — Спасибо, я помогу, — его голос прозвучал слишком ровно, будто синтезированный. Таксист вздрогнул, отшатнувшись от внезапной тени. Арес просто… взял меня за локоть и буквально выдернул из машины. Его пальцы впились в руку выше локтя — не больно, но с безоговорочной, железной властностью. — Э-э… Барышня? — старик растерянно оглядывался, явно соображая, не стоит ли вмешаться. — Всё в порядке! — я выдавила из себя подобие бодрости, пока Арес уже тащил меня к дому, не оглядываясь. — Спасибо за поездку! Дед что-то пробормотал про «странные нынче нравы» и плюхнулся обратно за руль. Машина тронулась прочь, оставив нас вдвоём в мёртвой тишине пригородной ночи. Я едва поспевала за длинными шагами Ареса, спотыкаясь на убийственных каблуках. Камни дорожки норовили вывернуть лодыжку, а его хватка не ослабевала ни на йоту.