Страница 32 из 67
Франко развернулся вокруг своей оси и оставил его позади.
Логистический Удав вытянул длинную ногу.
Франко перепрыгнул через неё.
Василий уже не комментировал — он кричал:
— Он проходит одного! Второго! Третьего! Четвёртого! Это что-то невероятное!
Алисия стояла рядом с ним, забыв сесть.
— Это уже не просто атака. Это восстание одного человека против целой системы.
Франко вошёл в штрафную.
Жан ГМО выбежал ему навстречу, стерильный, гладкий, уверенный.
Франко на мгновение посмотрел на него.
Потом на мяч.
Потом снова на него.
И сделал финт так мягко, будто не обманывал вратаря, а просто предложил ему поверить в неправильную реальность.
Жан ГМО упал.
Франко обошёл его и ударил в пустые ворота.
Гол.
Человечество 3–2 Продовольственная империя
Стадион взорвался.
Луис побежал из ворот почти до центра поля.
Роберто бросился к Франко первым.
Алессио прыгнул ему на спину.
Наим Рахман кричал от счастья.
Наташа смотрела на всё это с сияющими глазами.
— Вот так, — сказала она. — Вот так играют свободные люди.
Василий всё ещё не мог успокоиться.
— Дорогие зрители, я не знаю, имею ли право это сказать, но скажу: это было похоже на Гол века. Франко прошёл половину команды Продовольственной империи и забил, как человек, который решил, что история должна сменить направление!
Алисия тихо добавила:
— Иногда один гол стоит больше, чем гол. Иногда это доказательство, что даже империя может быть обойдена на скорости человеческого достоинства.
Последние минуты Продовольственная империя пыталась спасти матч.
Но яд больше не действовал.
Касания больше не пугали так, как раньше.
Игроки сборной Человечества уже знали: голод можно пережить, если внутри есть ярость, любовь и команда.
Король Голодных Цен бил издали — Луис взял мяч намертво.
Принц Искусственного Дефицита пытался войти в штрафную — Роберто выбил мяч чистым подкатом.
Мясной Магнат шёл напролом — Самир Карим встал перед ним стеной.
Жан ГМО даже прибежал на последний угловой, но мяч после подачи выбил Алессио.
И наконец прозвучал финальный свисток.
Матч закончился.
Сборная Человечества победила.
На этот раз стадион взорвался сразу.
Люди кричали имена всех игроков.
— Луис!
— Роберто!
— Франко!
— Алессио!
— Наим!
— Бангладеш!
— Человечество!
Команда обнималась на поле. Луис поднял над головой свою перчатку, ту самую, которая спасла ворота. Роберто смеялся. Франко едва стоял на ногах от усталости, но улыбался так, будто впервые в жизни понял, зачем вообще нужен футбол.
А потом стадион снова начал скандировать отдельно:
— Наташа! Наташа! Наташа!
И вслед за этим:
— Пусть говорит!
— Пусть говорит!
— Пусть говорит!
В ложе Президент футбола сжал зубы.
— Нет.
Помощник осторожно наклонился к нему.
— Сэр…
— Я сказал нет.
— Сэр, рейтинги снова растут.
Президент футбола медленно повернул голову.
— Насколько?
Помощник показал планшет.
Президент футбола побледнел.
— Это ошибка.
— Нет, сэр. Рекорд. Абсолютный рекорд. Если мы продолжим в таком темпе, мы станем богаче некоторых европейских государств.
— Маленьких?
— Уже не только маленьких.
Президент футбола закрыл глаза.
— Дайте ей микрофон.
— Сэр?
— Дайте ей микрофон, пока она не начала говорить без него. Так хотя бы реклама останется в кадре.
Наташе принесли микрофон.
Она вышла к центру поля.
Команда Продовольственной империи стояла рядом, мрачная, тяжёлая, побеждённая. Ненасытный негодяй уже пытался незаметно отойти к тоннелю, но Змай просто повернул к нему голову, и тот сразу передумал.
Наташа подняла руку.
Стадион стих.
— Мы победили, — сказала она. — Но это не только наша победа. Это победа каждого человека, который когда-либо слышал, что еды “не хватает”, хотя склады были полны. Каждого крестьянина, у которого отняли землю. Каждой семьи, которой продавали яд под видом прогресса. Каждого народа, которому говорили: “платите или голодайте”.
Трибуны ответили гулом.
Наташа повернулась к игрокам Продовольственной империи.
— А теперь слушайте меня, корпорации голода. Верните землю крестьянам. Ваш бизнес на спекуляции закончился. Ваше право искусственно повышать цены закончилось. Ваше право превращать хлеб в оружие закончилось.
Она сделала паузу.
— Отныне производство еды будет контролироваться народами, мелкими производителями и потребителями. Не биржевыми паразитами. Не монополиями. Не теми, кто видит в голоде рынок.
Стадион взорвался.
— Наташа! Наташа! Наташа!
Луис тем временем подошёл к Королю Голодных Цену. В руках у него был лист бумаги, который кто-то из помощников сборной Человечества успел подготовить. Роберто стоял рядом. Франко и Алессио тоже подошли ближе.
— Подписывай, — сказал Луис.
Капитан Продовольственной империи посмотрел на него с ненавистью.
— Ты не имеешь права.
Луис наклонился к нему.
— Я вратарь. У меня вообще мало прав. Но сегодня я отбил голодную планету одной перчаткой, так что не испытывай моё терпение.
Роберто добавил:
— Подписывай.
Король Голодных Цен посмотрел на Змая.
Змай улыбнулся.
Это была плохая новость.
Капитан Продовольственной империи взял ручку и подписал декларацию о капитуляции: о возврате земель, украденных у крестьян в Америке и Африке; о передаче компенсаций общинам; о прекращении спекуляции продуктами первой необходимости; о раскрытии всех скрытых запасов и цепочек поставок.
Когда он поставил подпись, стадион снова взорвался.
В этот момент камеры показали разные уголки мира.
В одной африканской деревне люди смотрели матч на старом телевизоре, который стоял прямо на улице. Среди них были те самые представители, которые сначала не захотели присоединиться к Луису. Тогда они решили, что не могут доверять очередному человеку, пришедшему говорить от имени человечества.
Теперь они смотрели молча.
Один из них, высокий мужчина в светлой рубашке, медленно поднялся.
— Мы ошиблись, — сказал он.
Рядом с ним женщина с ярким платком кивнула.