Страница 30 из 67
— Только яростью. Когда приходит голод, у человека есть два пути. Смириться и умереть тихо. Или разгневаться так, чтобы даже голод испугался.
Наташа медленно повернулась к полю.
Луис уже поднялся, но стоял тяжело. Роберто тоже встал, опираясь на колено. Лица игроков сборной Человечества были бледными.
— Значит, — сказала Наташа, — нам нужна ярость.
Бонбиби кивнула.
— Но не слепая. Живая. Та, которая защищает жизнь.
Матч продолжился.
Продовольственная империя теперь играла ещё наглее. Они поняли, что их касания парализуют соперника, и начали использовать это постоянно. Барон Пшеницы толкал плечом. Плантатор Пальмового Масла проводил ладонью по руке. Логистический Удав ставил корпус так, чтобы соперник обязательно его задевал.
Игроки сборной Человечества старались держаться на расстоянии, но это было почти невозможно.
Король Голодных Цен снова получил мяч.
Роберто бросился к нему, но теперь не стал ждать толчка. Он сам пошёл в подкат и сбил нападающего с ног.
Свисток.
Стадион застонал.
Судья указал на штрафной.
— Нарушение! Опасная позиция!
Роберто поднялся.
— Он бы снова всех уронил!
Судья даже не стал слушать.
У мяча встал Принц Искусственного Дефицита.
Он был тонкий, быстрый, с улыбкой фокусника. Перед ударом он посмотрел на Луиса и показал ему пустые ладони, как будто говорил: “Смотри, ничего нет”. Потом подмигнул.
Луис занял позицию.
— Держись, брат! — крикнул Роберто.
— Держусь! — ответил Луис, хотя сам не был уверен.
Свисток.
Принц Искусственного Дефицита ударил.
Мяч полетел через стенку и вдруг будто потяжелел в воздухе. Луис прыгнул правильно. Он достал его руками.
Но мяч оказался слишком тяжёлым.
Слишком голодным.
Слишком полным чужой беды.
Он ударил Луиса в перчатки, продавил их, будто камень, и влетел в сетку.
Гол.
Человечество 0–2 Продовольственная империя
На этот раз стадион почти не кричал.
Он замолчал.
Это была страшная тишина.
Василий говорил уже без обычной иронии.
— Второй гол. Сборная Человечества пропускает после штрафного. Луис коснулся мяча, но не смог его остановить.
Алисия смотрела на Наташу.
— Иногда мяч весит не столько, сколько должен весить мяч. Иногда он весит столько, сколько весит несправедливость.
— Красиво, но сейчас им от этого не легче.
— Нет. Сейчас им нужно найти способ не падать.
До конца первого тайма сборная Человечества только выживала.
Алессио несколько раз пытался убежать по флангу, но защитники Продовольственной империи закрывали пространство. Франко боролся впереди, но теперь избегал контакта. Наим Рахман почти не получал мяча.
Наташа кричала:
— Не подходите близко! Не давайте им касаться вас!
Но Продовольственная империя играла так, будто само поле принадлежало ей.
И наконец прозвучал свисток на перерыв.
В раздевалке было тяжело.
Не просто тихо — тяжело.
Игроки сидели с лицами людей, которые только что пережили не футбольный тайм, а нападение на собственное тело.
Луис стянул перчатки и посмотрел на ладони.
Они дрожали.
— Это не боль от удара, — сказал он. — Это что-то другое.
— Голод, — сказала Наташа.
Все подняли головы.
Она стояла перед командой. Лицо её было строгим, но в глазах горел тот самый огонь, которого боялись все империи мира.
— Бонбиби объяснила. Они заставляют вас чувствовать голод. Когда касаются, вы теряете силы. Поэтому первое правило: не позволяйте им прикасаться к вам.
Франко кивнул.
— Значит, нужно играть быстрее. В одно касание. Без борьбы корпусом.
— Да, — сказала Наташа. — Ты понял правильно.
Наим Рахман поднял руку.
— А если они сами подходят?
— Тогда уходите раньше, чем они успеют коснуться. Не спорьте с ними телом. Побеждайте движением.
Алессио усмехнулся.
— Это мне нравится.
Роберто сидел у стены и массировал плечо.
— В защите будет сложнее.
— Ты не должен давать им почувствовать, что ты боишься, — сказала Наташа. — Но и не должен играть в их игру.
Луис вдруг поднял голову.
— У меня есть идея.
Все посмотрели на него.
— Мы не просто будем избегать голода. Мы будем злиться.
Наташа внимательно посмотрела на него.
— Продолжай.
Луис повернулся к двери, где лежал Змай.
— Змай.
Дракон поднял голову.
— Нам нужна ярость. Не разрушительная. Не слепая. Такая, чтобы ноги снова стали сильными. Чтобы руки не дрожали. Чтобы мы вспомнили, почему вообще вышли на поле.
Змай медленно встал.
В раздевалке стало жарче.
Наташа шагнула к Луису.
— Ты уверен?
— Нет, — честно сказал Луис. — Но у нас нет времени на идеальные планы.
Змай расправил крылья настолько, насколько позволяла раздевалка, и выдохнул.
Это был не обычный огонь.
Пламя не сжигало стены. Не трогало одежду. Не обжигало кожу.
Оно было серебристо-красным, живым, глубоким. Оно прошло над головами игроков, коснулось их плеч, рук, груди. И каждый почувствовал не жар, а память.
Память о пустых тарелках.
О матерях, которые делят последнюю еду.
О землях, отнятых у крестьян.
О деревнях, превращённых в плантации.
О людях, которым говорили: “Рынок решил”.
И вместе с этой памятью пришла ярость.
Не паника.
Не отчаяние.
А сила.
Франко первым встал.
— Теперь я хочу играть.
Алессио улыбнулся.
— Теперь я хочу бежать.
Наим Рахман сжал кулаки.
— Теперь я хочу забить.
Роберто посмотрел на Луиса.
— Хорошая идея.
Луис снова надел перчатки.
— Посмотрим, насколько хорошая.
Наташа вышла к двери первой.
— Второй тайм, — сказала она. — Играйте не против их тел. Играйте против их власти. Не давайте им касаться вас. Не давайте им кормить вас страхом. И главное — не забывайте злиться.
Они вышли на поле другими.
Продовольственная империя сразу почувствовала перемену.
Второй тайм начался с их давления, но сборная Человечества больше не падала так легко. Игроки двигались быстрее. Уходили от контакта. Передавали мяч раньше, чем соперник успевал приблизиться.
Алессио получил передачу на фланге.
Перед ним был Герцог Кукурузы.