Страница 40 из 92
Иногда он и впрямь появлялась, даже приносила подарки, но больше них мне хотелось прижаться к ней ночью вот так, — Тоннеля сжала кулаки, показывая свои эмоции, — и чувствовать тепло. Только просыпалась я всегда одна, она вновь уходила куда-то и не появлялась подолгу, а я все ждала. И, знаешь, что я однажды поняла? — Глаза Юли встретились с моими. — Как это больно любить кого-то. Привязываться, ждать, надеяться, а потом чувствовать себя такой одинокой, что хочется выть. — Она остановилась, закатывая рукав. — Может волк у меня еще и потому, что я привыкла в душе выть от одиночества? — размышляла она.
— Юль.
Она отмахнулась, останавливая меня.
— А потом я ушла во взрослую жизнь. Не знаю, сколько мне было. Четырнадцать? — будто спрашивала меня она. — И, как водится, первая любовь. Закрывалась от нее, не впускала, а все равно просочилась. И угадай, чем все закончилось?
— Каждый проходит через это, — пожала я плечами.
— Ну вот, значит, странная такая, — на ее глазах появились слезы. Впервые я видела, как она плачет, это многое значило. Она говорила правду.
— А потом вторая, третья, и все одно. Не собираюсь больше ни к кому привязываться, — она взяла небольшой камень и зашвырнула его в воду, не зная, куда деть свое стеснение. Ну вот она без панциря, на блюдечке, бери — жуй. Нет брони, в которую заворачивала себя, чтобы казаться круче. Простая соплячка с комплексом, от которого нет спасения.
— Юль, — выдохнула я ее имя. Все слова моментально испарились из головы, оставив меня один на один с языком, которому нечего было сказать.
— Ты расскажешь им? — я видела, через что пришлось пройти ей, чтобы вывернуть душу. Какое я имела право предать ее после такой близости?
— Это не моя тайна, — я прижала ее к себе так сильно, как могла, чувствуя, что хочется выть вместе с ней. Будто ее невыносимая боль перекочевала в мои внутренности, скрутив их жгутом.
У каждого своя боль, порой невыносимая, но я именно сейчас осознала, что это место дано нам для того, чтобы измениться и стать сильнее. Этот дом в лесу стал началом чего-то нового.
Мы вернулись обратно вдвоем, и, надо отдать должное остальным, никто не собирался лезть в душу. Они просто сделали вид, что ничего не произошло, и я чувствовала благодарность, исходящую от Тоннели. И такое, оказывается, бывает.
Мы сидели за столом, каждый поглощенный своими мыслями, и разговор не клеился. Самым верным решением было просто лечь спать, и дать возможность всему новому перевариться.