Страница 7 из 83
Дача Сталина
Я сидел на стуле у стенки в приёмной и незаметно вытирал пот со лба. Во-первых, и на самом деле стояла жара. Во-вторых, зачастую задержка в приёмной у Вождя означала немилость. У меня же в последние полгода сложились довольно сложные отношения со Сталиным, но, вроде, откровенной вражды покамест не наблюдалось. Если я и борзел, то осторожно. Да и практически все тайные операции проводились доверенными людьми. Хотя как раз именно это и могло насторожить Вождя, особенно когда ему товарищ Берия дул в уши. Сразу вспомнился тот памятный день, когда мне коротко позвонили с утра — «Свершилось»!
Но я и так через агентов госбезопасности знал, что день рождения советского оружия близок. Переданные мной наработки здорово ускорили создание атомной бомбы. Учёные уже почти не появлялись на комиссии, потому что были заняты финальными работами. Это позже они с горящими глазами прибежали — «дайте ещё!». **И их у меня имелось. Память внезапными очерками напоминала о себе по ночам: я тут же вскакивал с постели и чертил по памяти или записывал. Пусть и обрывки. Их зачастую достаточно. Там собрались гении — догадаются.
Правда, это несколько осложняло наши отношения с Антониной. Ведь она по сути являлась мне чужой женщиной — дамой сердца Абакумова. Так что чую — расстанемся. Но так и лучше. Зачем подвергать лишнего человека опасности? Другое дело, что она слишком много знала. В иной ситуации я бы постарался её спасти, но сейчас женщина обречена — слишком много врагов. Так что, скрипя сердце, оставил её в особняке домохозяйкой. Она знала что-то о сопернице. Но опять же, Виктор Семёнович всегда слыл бабником. Что она от него хотела? Вот как раз личная охрана ничему не удивлялась. Абакумов в этом плане в виде меня как раз не изменился — хоть тут я продолжил его линию. И что странно: Вождь по этому поводу ни разу не привлекал своё внимание. Ему всё равно, чем занимается в свободное время министр госбезопасности? Или это малая толика награды за послушание?
Вообще, если сказать честно, жизнь здешнего Зазеркалья меня страшно разочаровывала. Серпентарием на самом верху, лизоблюдами рангом пониже, дубами в армии с кучей орденов на груди и мозолями на жёстких сиденьях. Жесточайшая структура надзора над гражданами в виде партийных организаций и всеведущей гэбни. И между ними зажатые тисками рабочие люди, творческая и научная интеллигенция. Масса вполне нормальных и адекватных людей, которые ни хрена не понимают — за что так с ними? Они же не предали свою Отчизну, партию, честно сражались или работали в тылу. Подобная система может вызвать лишь отвращение. Не пущать, запрещать, наказывать! Это мы научились делать. Но чёрт меня дери! Тогда зачем это всё?
Остатки тяжёлого и косного прошлого я ещё застал в 1965 году. И тогда это уже казалось дикостью. Всё-таки я дитя вполне нелюдоедской золотой эпохи и на неё в те же девяностые ориентировался. А тут вроде бы советская власть. Но до чего она антисоветская по внешнему фасаду! Вот чем воспользовался Никита, когда скидывал последних сталинских «ближних». Страхом перед тем странным террором, что мог достать практически каждого. И ладно бы по заслугам. И в восьмидесятые за ерунду в виде спекуляций людей под расстрел подводили. И это под радостное улюлюканье «простых» граждан. Попасть можно просто по навету, из-за правой ноги следователей или поднятой брови Вождя. Суровые времена, суровые нравы.
Чёрт его знает, может, ранее, в двадцатые и тридцатые, такие меры необходимы. Но сейчас… Когда страна с оружием в руках отстояла своё право на существование. Советская власть показала невиданную эффективность… Сложно всё. Нужно долго разбираться. А мне некогда. Хочется спасти то, что уже есть. Кровь тысяч сейчас — спасённые завтра миллионы. Чёртов замкнутый круг! Иногда я всё-таки срывался, и кому-то доставалось. Кулак у Абакумова тяжёлый. Лишь Маша со своей непосредственностью и какой-то нездешней воздушностью спасала меня от безумия. Откуда и берутся такие женщины в нашем мире? Наверное, для этого подобные мне свирепые монстры их рядом с собой и держат — чтобы знать, что не всё так черным-черно.
Вспомнился тот светлый январский день и скорый приезд сюда. Сталин уже вызвал Берию и ответственных за успех. Были Кафтанов, Первухин, Молотов и другие. Учёные успели прилететь самолётом с места испытания. Когда я вошёл, Иоффе как раз беседовал с Берией и Вождём. Я тут же подошёл к ним, протянул руку:
— Лаврентий Павлович, это победа для всех нас!
Бывший министр НКВД сиял, как начищенный самовар. Он смог, у него получилось! Боковым зрением я заметил, как за нами наблюдает Сталин. Непросто наблюдает. Хочет видеть мою реакцию. Всё-таки мы как никак партнёры и соперники одновременно. Но я в тот момент искренне радовался тому, что «первый блин» получился удачным. Нет, проблемы Хрущёва, Жданова отчасти решены — это уже хорошо. Но атомная бомба открыла дорогу целому ряду проектов стратегического характера, о которых Иосиф наш Виссарионович не имел никакого представления. Так что сейчас и я сиял, что, видимо, вполне удовлетворило Вождя. Ложь он считывал быстро.
Курчатов ходил между столами чуть в подпитии и рассказывал разное.
— Это случилось на полигоне. После взрыва учёные ехали к эпицентру. Сахаров увидел на обочине дороги орла. Тот не испугался, не улетел. Андрей Дмитриевич остановил машину, подошёл к птице, и только тогда увидел, что орёл слепой. На нас это произвело большее впечатление, чем вид самого взрыва.
— Товарищи, прошу в кинозал. Сейчас вам представят короткий фильм о состоявшемся испытании.
Я уже видел в фантастических фильмах и более ужасные кадры, но на народ кадры взрыва произвели впечатление. Оружие ужасающей силы! И его вполне могут применить против нас. Никто не питал иллюзий, что американцы пожалеют мирных граждан. Они из той же закваски, что немцы. Западная цивилизация. Янки отлично показали в моём мире себя в Корее, во Вьетнаме и куче других мест. Их солдаты также бормотали — «Я лишь выполнял приказ». Осудили немногих — только за самые громкие дела. Так что в случае возможной оккупации мирной «Пакс Америки» у нас бы не случилось. Лишь массовые убийства, голод и презрение «расы господ». Так что нашим гуманистам и «гражданам мира» хорошо бы об этом помнить.