Страница 63 из 83
«‹ Жуков был подготовленным и весьма требовательным командиром. Но эта требовательность часто перерастала в необоснованную строгость и даже грубость. Подобные действия вызывали недовольство у многих его подчиненных. Приходили жалобы в дивизию, и командованию приходилось с ними разбираться. Попытки воздействовать на комбрига успеха не имели. И мы вынуждены были ‹…› в целях оздоровления обстановки в бригаде „выдвинуть“ Жукова на высшую должность в инспекцию кавалерии».
Накачкой и грубостью было трудно добиться слаженности в работе штабного коллектива хорошо образованных профессионалов.
Сталин поднял руку и попросил перерыв на чай. Он не кинул больше в мою сторону ни единого взгляда, все остальные в столовой также мрачновато помалкивали. Видимо, переживая заново те дни. Лишь Василевский поднял голову и некоторое время меня серьезно рассматривал, затем коротко кивнул. В отличие от других он знает, кто накачивал комиссию материалами. Так что у нас впереди серьезный разговор.
Покровский перешел к основной теме доклада.
— Таким образом мы видим, что возникавшая чехарда со сменой руководящих лиц в Наркомате обороны и Генштабе не способствовала качественной разработке планов, наиболее соответствующих складывающейся обстановке. В предвоенном оперативном и стратегическом планировании были допущены, как минимум, две грубейшие ошибки. Во-первых, наши военные руководители, не сумев разобраться в сущности германской стратегии блицкрига, неправильно оценили возможный характер военных действий в начальный период войны. Планы, разрабатываемые на случай войны, базировались на устаревших взглядах: считалось, что решительные военные действия развернутся лишь после завершения сосредоточения и развертывания главных сил сторон. Предполагалось в любом случае отразить первый удар противника и создать условия для перехода в наступление с решительными целями. Подтверждалась известная сентенция: «Генералы всегда готовятся к прошедшей войне».
Уже в самом оперативном построении войск приграничных округов, которое в основном сложилось в ходе польской кампании, были заложены предпосылки поражения в начальный период войны. И на этот раз, как и во многих других случаях, политические соображения взяли верх над оперативно-стратегическими. С самого начала было принято решение удерживать вновь присоединенные территории в качестве плацдарма на случай войны. Соединения армий прикрытия, растянутые в ниточку вдоль государственной границы, в сочетании с полевыми укреплениями и строящимися укрепрайонами создавали лишь иллюзию ее надежной обороны. Войска первого эшелона приграничных округов в подобном построении не могли отразить удар крупных сил вермахта и обеспечить тем самым мобилизацию и развертывание главных сил Красной Армии. Рассчитывать на своевременную поддержку силами вторых эшелонов и резервов округов в силу их низкой мобильности из-за неполной механизации не приходилось. Расчет строился на том, что разведке удастся своевременно вскрыть сосредоточение ударных группировок противника, после чего мобилизацию и развертывание удастся провести своевременно, до ввода в сражение основных вражеских сил. Этот расчет, к большому сожалению, не оправдался. Были также допущены просчеты и в базировании ВВС и материальных запасов, которые были сосредоточены в опасной близости от государственной границы.
Кроме того, при оценке противника не сумели вскрыть его замысел, в частности, верно определить направление его главного удара. Фатальное решение о сосредоточении основных усилий на юго-западном стратегическом направлении, принятое группой товарищей и вопреки мнению более опытных военных руководителей, привело к ослаблению наших сил на западном направлении, где противник наносил главный удар. Это поставило Красную Армию на грань разгрома. Уже в ходе боевых действий пришлось осуществлять масштабные перегруппировки советских войск, терять время и вводить их в сражение по частям чуть ли не с колес.
Я прячу ухмылку. Жуков, в свое время подписавший вместе с Главным прокурором постановление об аресте командующего Западным фронтом, задним числом так высказался в его адрес: «‹…› не имея представления о прорвавшихся группировках противника, командующий фронтом Д. Г. Павлов часто принимал решения, не отвечающие обстановке». Этот упрек с полным основанием можно переадресовать всему Главному командованию. Ничуть не оправдывая Павлова, отмечу, что решения он принимал в соответствии с директивами № 2 и 3, которые совершенно не соответствовали сложившейся обстановке. А рядом с Павловым почти с самого начала боевых действий находились два маршала — Шапошников и Кулик, к которым вскоре присоединился еще один — Ворошилов. И никто не смог хоть что-то противопоставить германскому натиску. С Жуковым я поработал отдельно, много чего интересного он в итоге рассказал. Потому что я предложил ему выбрать арест и гибель в застенках или почетную смерть. Осталось согласовать с Вождем тот или иной вариант. И разговор будет непростым. Потому что Жуковский материал невероятно горячий. Из него я в комиссию отправил далеко не все. Тут серьезная санкция нужна. И то… очень может, что Сталин положит эти материалы в архив. Ито там слишком многое указывает на ошибки самого и его близких товарищей. А я стану человеком, который слишком много знает. Нет, меня не уберут. Но будут держать ближе. Что не есть хорошо.
— Нередко можно услышать, что в результате договора с Германией СССР выиграл почти два мирных года, которые дали ему возможность значительно укрепить свою обороноспособность. Так оно и было, хотя можно долго спорить, насколько эффективно было использовано это время. Действительно, в последние мирные месяцы основные усилия были направлены на устранение обнаруженных недостатков. Наращивался боевой состав Красной Армии, совершенствовалась оргструктура войск, их вооружение и техническое оснащение. Но сделали далеко не все, чтобы использовать этот выигрыш во времени. Бесспорно, но ведь в это же самое время Германия усиливалась гораздо более быстрыми темпами и сумела коренным образом изменить соотношение сил между собой и своими противниками.