Страница 51 из 83
Но… партийная и вслед за ней советская номенклатура уже отравлены. И они в итоге погубили первое в мире государство рабочих и крестьян.
Сейчас мой черед спрашивать:
— Что по Гелену, Иосиф Виссарионович? Западные немцы на днях всё-таки объявят о создании своего государства. Вы санкционируете мою операцию?
Вождь мрачнеет. Не так он представлял будущее Германии.
— Мы никогда не признаем их и не согласимся на такой раздел Германии. Только одна страна — вне блоков и демилитаризованная.
— Объявим их наследниками нацистской Германии?
Сталин чуть не поперхнулся. Это же прямое объявление войны!
— Думай, о чём говоришь! Иногда такое ляпнешь, что начинаешь сомневаться в твоих способностях.
— Так говорить можно многое. Англичане не стесняются.
— То они!
Ещё одна популярная ошибка советских руководителей. Всё-таки первые комиссары иностранных дел были смелее. Лев Троцкий, а затем Георгий Чичерин смело и без оговорок отвергали требования западных стран — в первую очередь Великобритании, Франции и США, — которые направлены на реставрацию капиталистических порядков в России и возвращение утраченной иностранной собственности. Главным полем столкновения стала Генуэзская конференция 1922 года. Западные державы выдвинули советской делегации следующие ультимативные условия для признания нового государства:
— признание всех финансовых обязательств: Запад требовал полной выплаты довоенных долгов царского и Временного правительств (сумма составляла около 18 миллиардов золотых рублей), а также компенсации за убытки, понесённые иностранными гражданами и компаниями из-за национализации их имущества после Октябрьской революции;
— отказ от государственной монополии внешней торговли: это требование критически важно для Запада, так как монополия лишала иностранные фирмы возможности свободно вывозить сырьё и спекулировать на советском рынке;
— возврат национализированной собственности: требование вернуть заводы, шахты, банки и земли прежним иностранным владельцам или выплатить им полную компенсацию.
Советские комиссары во главе с Георгием Чичериным категорически отвергли эти требования в их ультимативной форме. Советская делегация заявила, что признает довоенные долги только при трёх встречных условиях:
Предоставление Советской России новых крупных займов для восстановления разрушенной экономики.
Политическое признание Советского государства де-юре со стороны ведущих мировых держав.
Возмещение ущерба, нанесённого России странами Антанты в ходе военной интервенции и экономической блокады 1918–1920 годов.
Поскольку западные страны отказались идти на уступки и компенсировать ущерб от интервенции, компромисс не достигнут. В ответ советская дипломатия совершила знаменитый манёвр: прямо в предместье Генуи, в Рапалло, Чичерин подписал двусторонний договор с Германией. Германия, сама находившаяся под гнётом репараций, согласилась признать РСФСР де-юре, отказалась от взаимных претензий по долгам и имуществу и установила полноценные дипломатические отношения. Этот шаг полностью разрушил единый фронт западных держав против Советской России.
И что? Да ничего! Это как ушат холодной воды, которым окатили буржуев. Вся их схема жизни в одночасье поломалась. Вот почему они так ненавидят большевиков. И наш союз в США был временным по факту. Просто американским финансистам выгоднее выйти из мировой депрессии сильнее и добить европейских конкурентов чужими руками. Что они, собственно, и сделали. А СССР приходилось играть по чужим правилам. Сталин об этом знал, как и о том, что времени у Союза мало. Не зря так быстро проводилась индустриализация — и безмерно жёстко. Людям банально недоплачивали, крестьян загоняли в колхозы, чтобы накормить страну меньшими силами, с помощью техники и новых агрономических методов. Убеждать и ставить в пример успешные кооперативы, оставляя широкий частный сектор (как после войны в странах Восточной Европы), не было ни времени, ни сил. И как показали последующие события, Сталин оказался прав. Только вот упустил несколько возможностей — в том числе сделать из Троцкого союзника. Но слишком они разошлись в политических амбициях.
У меня есть план, как использовать троцкистов, но работы там непочатый край. Почему так? Да потому что наш главный враг могуч и находится за океаном. И остро нужны люди, которые будут действовать без оглядки на моральные установки и политическую окраску. Вождь на такое никогда не пойдёт — в этом плане, в отличие от меня, он консервативен. Опыт у него больно негативный. И никакого уважения к врагу не имеется. Клан Валленбергов мы тупо слили в канаву истории. Использовали сполна подвернувшиеся возможности. И я остро ищу другие. Европа нам пока открыта, как свежая книга. Всем разведгруппам в дополнение к основным даны задания искать информацию о тех финансово-промышленных картелях, что работали с немцами. Разведчики отлично понимают, о чём идёт речь, и полны рвения. Потому что видели воочию, что эти гады на нашей земле делали. Так что их жалеть точно не будут. Да, впрочем, уже и не жалеют.
Те банкиры, что не желают с нами работать или много о себе мнят, понемногу исчезают. Кто упал ненароком в воду, автоаварии, пожары. Мы действуем осторожно и последовательно. Но вскоре на Той стороне наши операции разглядят. Потому…
Вождь думает. План я ему предоставил заранее. Затем кивает:
— Работай! Но не забывай об осторожности.
— Так точно. Агентура ляжет на дно и не будет отсвечивать. Мы активизируем лишь те группы, что работают по золоту.