Страница 30 из 79
Райли нырнул обратно в лужу. Чтобы у них не появлялось желания высоко поднимать голову над ними была натянута проволока. И касаться ее было смерти подобно. Этого нарушения сержант не простит. Они уже проверяли. Наказание у сержанта было только одно — физические нагрузки.
— Райли, а ну, мать твою, выныривай!
Тот еще глубже вжался в землю, а лицо воткнул в дно лужи так сильно, что даже затылка не было видно. Сержант неторопливо подошел и ковырнул носком ботинка черную жижу, чтобы она полетела в сторону ползущих парней.
— Я подожду, — зловеще сказал он. — Терпения у меня куда больше, чем у тебя запаса воздуха.
Заканчивалось все всегда одинаково для провинившегося. Еще под руку могли попасть те, кто вместо прохождения полосы препятствий решил отдохнуть и понаблюдать. Эдвин принялся ползти дальше. Первые дни он еще пытался выбирать места где меньше грязи и лужи не глубокие, но быстро понял бессмысленность всех стараний. Теперь не имело значения, что у него на пути. Он проталкивал себя сквозь грязь, собирая ее всему складками формы, потом нырял в лужу на пути, где часть грязи отваливалась, а форма еще и пропитывалась ледяной водой. Не раз и не два люди из отряда попадали в лазарет с отравлениями.
«Зачем мне это?».
Все вопросы и сомнения он озвучивал исключительно мысленно и для самого себя. И продолжал ползти.
«А ведь я барон. Маг!».
Райли догнал их, когда они перелазили через стены. Тоже крайне глупое, на взгляд мага, занятие. Стену из дерева пяти метров шириной и такой же высоты можно было обойти. Или использовать магию. К его большому сожалению оба этих варианты были запрещены. Время от времени некоторые из них выбывали. Иногда у него проскакивала предательская мысль сдаться. Только проскакивала, он тут же душил эти порывы и продолжал. Ползти, бежать из последних сил, нести тех, кто уже не мог бежать. Делал все на чистом упрямстве, хоть и не видел смысла в этих мучениях.
— Отличные новости, — прохаживался вдоль их строя сержант. После полосы препятствий все они, грязные, уставшие, и шатающиеся, стояли в ряд. — Не для тебя Райли, тебе еще предстоит отнести вот это небольшое бревне до самого забора, оставить его там, а оттуда принести мне такое же! Для всех остальных новости отличные!
Все напряглись. Прошлой «замечательной» новостью были ночные тренировки.
— Некоторых из вас, жалких и беспомощных, решили пожалеть. И десять счастливчиков отправляются с нашими разведчиками в небольшой рейд. Занимает это мероприятие три дня, но я… Я! Цените! Смог достать разрешение находится в рейде чуть дольше. Вы там будете отдыхать от наших тренировок, чего я допустить не могу. С каждого из вас я требую добыть мне по две вражеских нашивки. И нет! Не смейте! Только попробуйте открыть свои рты и сказать, что там никого нет! Меня это не волнует. Наше командование тоже. Ваш рейд будет продолжаться ровно столько, сколько потребуется! А сейчас я зачитаю имена.
Он принялся называть имена, и Эдвин очнулся только когда его подтолкнули. Он сделал шаг вперед и оказался в числе десятка других названных.
— Что же, — сделал вид, что задумался, сержант. — Райли тоже в списке. Ему я этого сказать не могу, а значит…
Они синхронно тяжело вздохнули.
— У меня было только одно бревно для наказания. Сбегайте к своему новому напарнику, возьмите каждый по одному и отнесите…
Тут сержант задумался, выбирая место похуже.
— Вон на тот холм, — и указал пальцем.
Они вздохнули еще сильнее.
— Время ограничено! Пошли!
Что было интересно, время он ограничивал всегда, но ни разу его не озвучивал. И как бы ты ни старался, ты только после выполнения его непонятных задач узнавал, успел ты, или нет.
— Скорей бы уже в рейд, — пробормотал Маркус, бегущий рядом с ним.
Бежали они медленно. То есть вроде и бежали, а силы почти не тратили.
— А ведь мог не спорить с отцом, жениться… — бормотал барон Джош. — Но нет, надо было показать характер!
Эдвин бежал молча.
«Значит, нам предстоит рейд. Ну… посмотрим, как это будет. Хуже чем эта учебка точно быть не может. Наверное…».
С некоторых пор в своих суждениях, даже мысленных, молодой маг старался не предполагать, что не будет хуже. Он надеялся, что таким образом себя спасет. Ага.