Страница 26 из 497
Это был молодой офицер, на вид ровесник Клейна, с черными висками, зелеными глазами, красивой внешностью и романтической аурой поэта.
Услышав вопрос, Клейн начал лихорадочно соображать, обдумывая ответ:
— Кажется, 26 июня. Мы вместе расшифровали содержание новой части дневника. После этого я вернулся домой, чтобы подготовиться к собеседованию, назначенному на 30-е. Собеседование на историческом факультете Тингенского университета.
Город Тинген называли городом университетов. В нем находились два университета: Тингенский и Хой, а также техническая школа, колледж адвокатов и бизнес-школа; по количеству учебных заведений он уступал только столице — Баклунду.
Едва он закончил говорить, как краем глаза заметил, что молодой офицер подошел к столу и взял тот самый блокнот, который больше походил на дневник.
«Проклятье! Забыл его спрятать!»
Клейн резко крикнул:
— Вы!
Молодой офицер ответил ему улыбкой, но не перестал листать блокнот, а сероглазый офицер пояснил:
— Это обязательная процедура.
В это время Бич Маунтбеттен и суровый офицер средних лет лишь молча наблюдали за происходящим со стороны, не вмешиваясь и не помогая в обыске.
А где ваш ордер на обыск? — Клейн собирался было возмутиться, но, хорошенько подумав, понял, что в судебной системе Королевства Лоэн, кажется, еще не додумались до такой вещи, как ордер на обыск, по крайней мере, он о таком не знал. В конце концов, сама полиция была создана всего лет пятнадцать-шестнадцать назад.
В детстве первоначального владельца тела их еще называли констеблями.
[17]
[治安官 (zhī’àn guān) — Констебль / Шериф. До реформы полицейской системы в Королевстве Лоэн за поддержание порядка отвечали местные должностные лица.]
Клейн не мог помешать и лишь беспомощно смотрел, как молодой офицер быстро пролистывает «его дневник», а сероглазый офицер больше не задавал вопросов.
— Что за странности? — молодой офицер, дойдя до конца, внезапно заговорил. — И что значит эта фраза? «Все умрут, включая меня»…
Разве не всем известно, что кроме богов, умирают все? Клейн сначала хотел выкрутиться, но вдруг подумал о том, что он изначально планировал «наладить контакт» с полицией, чтобы защититься от возможных опасностей, просто не знал, как это сделать и под каким предлогом.
Менее чем за секунду он принял решение, схватился за лоб и с болью в голосе ответил:
— Не знаю, я правда не знаю… Проснувшись сегодня утром, я почувствовал, что со мной что-то не так, словно я забыл некоторые вещи, особенно то, что произошло в последние несколько дней. Я даже не помню, зачем написал эту фразу.
Иногда чистосердечное признание — лучший способ решить проблему. Конечно, признаваться нужно с умом: что можно говорить, а что нет — это одно; что сказать сначала, а что потом, и как именно — совсем другое.
Как «диванный» эксперт, Клейн тоже немного разбирался в искусстве ведения переговоров.
[18]
[键盘专家 (jiànpán zhuānjiā) — «Диванный» (клавиатурный) эксперт. Интернет-сленг, обозначающий человека, который любит рассуждать на любые темы в интернете, но не имеет реального практического опыта.]
— Абсурд! Вы держите нас за дураков? — в гневе вмешался Бич Маунтбеттен; он просто не выдержал.
Эта ложь была слишком неумелой, это было просто оскорблением их интеллекта!
Уж лучше бы ты притворился психом, чем симулировал амнезию!
— Это правда, — спокойно ответил Клейн, встречая взгляды Маунтбеттена и офицера средних лет.
Это была чистейшая правда.
— Возможно, это действительно так, — в этот момент неторопливо заговорил сероглазый офицер.
Что? Так просто поверили? Клейн сам удивился.
Сероглазый офицер с улыбкой посмотрел на него:
— Через пару дней приедет эксперт. Поверь мне, она сможет помочь тебе вспомнить утерянные воспоминания.
Эксперт? Помочь вспомнить? В области психологии? Клейн нахмурился.
Черт, а что если она вытащит мои земные воспоминания? — он вдруг почувствовал зубную боль.
[19]
[牙疼 (yá téng) — Почувствовать зубную боль. В китайском сленге означает чувство острой досады, неловкости или головной боли от неприятной ситуации.]
Молодой офицер положил блокнот и обыскал стол и комнату. К счастью, он сосредоточился на книгах и не стал поднимать чайник, чтобы заглянуть внутрь.
— Хорошо, мистер Клейн, спасибо за сотрудничество. В ближайшие дни вам лучше не покидать Тинген. Если это необходимо, пожалуйста, сообщите офицеру Маунтбеттену, иначе вы станете беглецом от правосудия, — напоследок предупредил сероглазый офицер.
И это все? На сегодня все закончилось? Не будут больше задавать вопросы, не будут дальше расследовать? Или не заберут меня в участок для допроса с пристрастием? Клейн был в растерянности.
Впрочем, он тоже хотел разобраться с жутким инцидентом, связанным с Уэлчем, поэтому кивнул:
— Без проблем.
Офицеры один за другим вышли из комнаты. Молодой человек, шедший последним, внезапно похлопал Клейна по плечу:
— Здорово. Тебе очень повезло.
— В чем? — Клейн был в замешательстве.
Зеленоглазый офицер с аурой поэта слегка улыбнулся и сказал:
— Вообще говоря, в подобных инцидентах гибель всех вовлеченных лиц — это норма. Мы очень рады и считаем большой удачей видеть тебя живым.
Сказав это, он вышел из комнаты и с хорошими манерами закрыл за собой дверь.
Смерть всех вовлеченных — это норма? Очень рады видеть меня живым? Считают большой удачей?
В этот июньский полдень Клейн почувствовал, как по всему его телу пробежал леденящий холод.