Страница 23 из 33
Кот пентхаус и борьба за пространство
Самолет плавно набирал высоту, оставляя позади наш маленький остров — декорацию к лучшей неделе моей жизни. Мы сидели в первом классе, но вместо привычного делового комфорта вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь гулом турбин.
Максим листал какой-то журнал, но я видела, что его взгляд блуждает по одной странице уже минут десять. Он был напряжен. Не той «хищной» напряженностью, что раньше, а какой-то по-новому осторожной.
— О чем думаешь? — спросила я, поправляя плед.
Он отложил журнал и повернулся ко мне. Его рука накрыла мою, пальцы слегка сжали ладонь.
— О том, что квартира, в которую мы вернемся… она уже не кажется мне правильной. Она была местом, куда я приходил сбрасывать маску CEO. Но сейчас я хочу место, где я буду просто «Максом». И где ты будешь рядом.
Я затаила дыхание. Я догадывалась, к чему он ведет, но боялась спугнуть этот момент.
— Ты хочешь сказать… — начала я.
— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — твердо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Мой пентхаус — это не просто квадратные метры с видом на город. Это место, которое стало для меня пустым, пока тебя там нет. Я хочу просыпаться и знать, что ты на кухне, а не в другом конце города. Я хочу, чтобы мы перестали жить «на два дома».
Он сделал паузу, словно взвешивая слова.
— И, Ева… я хочу, чтобы это былнаш дом. Не мой, куда ты приходишь в гости, а наш. Я готов отдать тебе под гардероб хоть все гостевые комнаты, готов вынести оттуда все строгие столы, если они тебе не нравятся. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Постоянно.
Я смотрела в иллюминатор на плывущие под нами облака. Моя маленькая квартира, мой уютный мирок, где я сама была хозяйкой своей судьбы… Переезд к Максиму казался огромным шагом. Это была не просто смена адреса — это было признание того, что мы больше не два независимых «Я», а общее «Мы».
— Это большая перемена, Макс, — тихо сказала я. — Моя жизнь… она вся там, в привычных стенах.
— Я знаю, — он не давил. — Но подумай. Мы уже прошли через то, что сломало бы любую другую пару. Мы видели друг друга в гневе, в страсти, в уязвимости. Я не хочу больше тратить время на логистику наших встреч. Я хочу, чтобы мы простожили.
Я повернулась к нему. В его глазах отражалась такая искренняя потребность во мне, что все мои сомнения по поводу «самостоятельности» показались мелкими.
— Знаешь, — я улыбнулась, — мне кажется, мой кот будет в восторге от пентхауса. Хотя, скорее всего, он просто попытается захватить там власть.
Максим выдохнул, и его лицо мгновенно озарилось облегчением, сменившимся широкой улыбкой.
— Кот — полноправный член семьи. Он может захватывать всё, что захочет. Так что, это «да»?
— Это «да», — ответила я, чувствуя, как внутри становится тепло. — Но учти: я притащу с собой все свои журналы, половину рабочего оборудования и привычку оставлять чашки по всей квартире. Тебе придется смириться.
— Я готов на любые жертвы, — рассмеялся он, притягивая меня к себе. — Главное — ты будешь там. Со мной.
Самолет продолжал полет к дому, и я знала: приземление будет началом совершенно иной жизни. Жизни, где нам больше не нужно воевать за право быть вместе.
Переезд прошел под лозунгом «Как запихнуть жизнь стилиста в квартиру, где минимализм возведен в абсолют». Максим, привыкший к тому, что у каждой вещи есть свое строго определенное место, с легким ужасом наблюдал, как его пентхаус превращается в некое подобие творческого хаоса.
— Ева, дорогая, — Максим стоял посреди гостиной, глядя на три пары моих кроссовок, аккуратно выстроенных у самого входа в его кабинет. — Это арт-объект или мы решили, что входная зона — это склад обувного магазина?
Я, не отрываясь от обсуждения заказа на новые профессиональные краски, бросила через плечо:
— Это тактическая расстановка. Если я опаздываю, я должна видеть их периферийным зрением. Кстати, твой робот-пылесос объявил мне войну. Он съел мой любимый шелковый шарф и теперь обиженно мигает красным в углу.
— Робот-пылесос — это элитная техника, а не закуска для твоего гардероба! — парировал Максим, пытаясь сдержать улыбку. — И вообще, почему в холодильнике, среди моих идеальных диетических йогуртов, лежит упаковка замороженных пельменей?
— Это стратегический запас! — я подошла к нему, обнимая за талию и чувствуя, как его строгость мгновенно испаряется. — А вдруг у нас случится апокалипсис, а ты в это время на совещании? Кто, кроме меня, спасет нас от голода?
Максим вздохнул, но прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.
— Твоя логика — это единственное, что доводит меня до нервного тика, но именно из-за нее я не могу прожить без тебя и пяти минут.
Через неделю пентхаус привык к нам. Мы перестали быть «гостями» в собственных жизнях. Утро начиналось с битвы за кофемашину, которую я упорно не хотела осваивать, предпочитая, чтобы Максим приносил мне чашку в постель.
— Ты эксплуатируешь мой статус CEO ради латте? — ворчал он, заходя в спальню с подносом.
— Я эксплуатирую твою любовь, а это гораздо более ценный ресурс, — я потягивалась, глядя на него сонной улыбкой. — И, кстати, твой робот-пылесос все-таки покончил с собой. Он застрял в шторах и теперь издает звуки, похожие на предсмертный стон.
— Я вызову мастера. Опять.
Вечером мы могли полчаса спорить о том, какой сериал смотреть, переходя на личности и «острые» подколки.
— Ты опять выбираешь документалку про инвестиции? — я бросала в него подушку. — Ты хочешь, чтобы я уснула через три минуты и ты мог беспрепятственно проверить свои графики?
— Я хочу, чтобы ты развивалась! — смеялся он, перехватывая подушку. — Но ладно, включай свое бесконечное шоу про любовь, где главная героиня плачет из-за того, что ей не тот оттенок помады подарили. Хотя бы посмотрю, как профессионалы справляются с кризисом.
Это было смешно, нелепо и абсолютно прекрасно. Мы постоянно натыкались на углы друг друга, спорили из-за мелочей, но стоило нам оказаться в одной комнате после долгого дня, как потребность друг в друге становилась физически ощутимой. Весь огромный пентхаус мгновенно сжимался до размеров дивана, на котором мы сидели, сплетясь ногами.
— Макс? — тихо спросила я, когда фильм уже давно шел без звука.
— М-м?
— Ты же понимаешь, что я никогда не уберу кроссовки от входа?
Он притянул меня ближе, целуя в висок.