Страница 8 из 258
Моя пустая бутылка вина. Я тянусь вниз, нащупывая изгиб горлышка, которое слегка прижимается к моему белью и губам моей киски под ним.
Но я не клала туда бутылку. Всего несколько секунд назад она лежала прямо у моей головы на полу.
Провожу пальцами по гладкому стеклу, обводя контуры и прижимая её плотнее к своим складкам. Ощущение электрическое, посылающее искры по моим нервам, побуждающее моё тело откликнуться. Я снова двигаюсь, на этот раз разводя ноги шире.
Жар поднимается внизу живота, ровный пульс, распространяющийся наружу, разжигая мою кровь. Я слегка приподнимаю бёдра, подталкивая бутылку под трусики.
Осознание скользит по моей коже, как физическое прикосновение. Не знаю, откуда я это знаю, но знаю:
я не одна в этой комнате.
Оно наблюдает за мной.
Оно подкладывает вещи под моё одеяло.
Ему любопытно, что я собираюсь делать дальше.
Я начинаю двигаться, сначала медленно, покачивая бёдрами о бутылку. Трение о клитор восхитительно посылает волны удовольствия по моему телу. Мышцы в моих бёдрах напрягаются, а пальцы ног поджимаются, когда я позволяю телу взять верх, двигаясь инстинктивно, стремясь к большему.
Бутылка перекатывается по моему клитору, давление и твёрдое стекло создают контраст, от которого меня уносит. Я сжимаю горлышко бутылки, удерживая её на месте, пока трусь о неё, моё дыхание становится коротким, прерывистым. Звуки бури снаружи будто синхронизируются с моими движениями, гром и барабанящий дождь добавляют дикий ритм тому, что я делаю со своим телом.
Но затем ещё один порыв холодного воздуха колышет одеяло. Мои соски напрягаются до болезненных точек под футболкой, и я вздрагиваю.
И вдруг я больше не трахаю пустую бутылку вина.
Я держу заряженный пистолет между бёдер.
Свой
заряженный пистолет, из моей дорожной сумки, которая должна быть далеко внизу.
По крайней мере, там я его оставила. Пистолет теперь всегда заряжен, на всякий случай.
Но моё тело всё ещё жаждет разрядки. Осторожно я начинаю вытаскивать пистолет из-под одеяла, чтобы отложить его в сторону и продолжить с бутылкой.
Но прямо над моим лицом раздаётся рык. Пульс резко взлетает.
Сообщение принято. От кого или чего — понятия не имею.
Держа пальцы как можно дальше от предохранителя и спускового крючка, я опускаю пушку под трусики и провожу стволом по клитору. Затем медленно ввожу горлышко винной бутылки в свою киску.
Я громко стону, звук эхом разносится по пустому дому, и я толкаюсь сильнее, быстрее, гоняясь за ощущением, которое нарастает глубоко внутри меня. Сворачивающееся напряжение, обещающее разрядку.
Тени на потолке закручиваются, словно откликаясь на мои движения.
Это пиздец глупо, безрассудно,
необходимо.
Я не останавливаюсь, не могу остановиться, пока давление нарастает, подталкивая меня к краю. Я могу, блядь, прострелить себе клитор.
Опасность этого только заставляет меня извиваться сильнее. Дом будто дышит вместе со мной, его скрипы и стоны подстраиваются под дикий ритм моих бёдер.
Холодная сталь впивается в мой клитор, пока я трусь о ствол пистолета, выступы прицела цепляют мою набухшую плоть так, что у меня мутнеет в глазах. Всё ещё наполненная винной бутылкой, растянутой её горлышком, я чувствую, как прохладное стекло нагревается от моего жара.
Бутылка внутри меня сама сдвигается и проворачивается, уходя глубже, словно невидимая рука между моими бёдрами вращает её. Я вскрикиваю, спина выгибается над матрасом. Растяжение жжёт. Это и слишком много, и недостаточно.
Я настолько мокрая, что стекаю по горлышку бутылки. Дуло пистолета неумолимо давит на мой клитор. Это уже не я двигаю ни его, ни бутылку. Что-то другое перехватывает контроль, и пистолет движется против меня — резко и быстро. Бутылка почти полностью выходит, а затем врезается обратно. Я громко вскрикиваю.
Холодный металл проникает в мои кости, но моя киска горит. Это противоречие вырывает рыдание из моего горла, и слёзы текут по вискам в волосы.
Бутылка трахает меня короткими, жёсткими толчками. Пистолет скользит по моему клитору, пока он не становится болезненно чувствительным. Снаружи вспыхивает молния, на мгновение выбеливая комнату.
И вот это происходит. Я кричу — не от удовольствия, а от ёбаного экстатического разрушения. Моё тело сковывает, спина выгибается, как натянутая тетива. Каждая мышца сжимается. Бутылка словно срастается со мной, и я изливаюсь вокруг неё, горячая жидкость пропитывает одеяло подо мной.
Пушка падает между моими ногами. Бутылка выскальзывает с влажным, непристойным звуком.
Когда последние судороги стихают, я лежу неподвижно, сердце колотится в груди.
Впервые за долгое время я чувствую себя живой, связанной с собой. С той сырой, несломленной частью меня, что была похоронена под слоями травмы и боли.
— Кто бы мог подумать, что месть так меня возбудит? — шепчу я комнате.
Дом, свидетель и участник моей странной разрядки, отвечает рыком, и я улыбаюсь.