Страница 56 из 258
ГЛАВА 3
СЕРА
Я натягиваю на себя то, что осталось от моей одежды, и тянусь к дверной ручке. Позади меня Теневой Папочка материализуется ближе, удушающим присутствием у меня за спиной. Его тени призрачно скользят по моему бедру, защищая, словно предупреждение.
«Не надо».
Это слово эхом отдаётся у меня в черепе, но я всё равно поворачиваю ручку.
Джеймс заполняет дверной проём, как грозовой фронт. Его улыбка исчезла. Осталось что-то, высеченное из гранита и ярости, сплошные острые грани и стиснутые до белых костяшек кулаки.
Его глаза — эти обычно яркие, безумные, смеющиеся глаза — ледяные. Они скользят по мне одним сокрушительным взглядом, проводя инвентаризацию разорванной рубашки, едва держащейся на моих плечах. Свежего следа укуса, лиловеющего на шее. Моих припухших губ. Запаха секса, приставшего к моей коже, как парфюм.
Его челюсть сжимается так сильно, что я слышу, как скрипят зубы.
— Молитва, — голос звучит так, будто у него в горле гравий. Будто он глотает стекло, чтобы не сказать что-то хуже. — Христос, птичка.
Холод разливается у меня по позвоночнику. Мой Теневой Папочка придвигается ближе за моей спиной, температура снова падает, рычание ползёт по плинтусам.
— Что?
— Я кое-что увидел в твоей машине, — говорит Джеймс.
Позади меня температура падает ещё на пару градусов. Присутствие Теневого Папочки уплотняется, превращаясь в ревнивую, территориальную тяжесть, которая давит мне на позвоночник. Я скорее чувствую, чем слышу его низкое рычание, вибрацию, дребезжащую у меня в костях.
— В моей машине… — качаю головой. — О чём ты говоришь?
Джеймс суёт мне в руки планшет.
— Смотри.
Я опускаю взгляд. На экране зернистая чёрно-белая запись моей подъездной дорожки и машины. На временной метке — тринадцать минут назад.
У меня падает желудок, потому что я уже знаю: ничего хорошего там быть не может.
— Включай, — говорит Джеймс ровным и мёртвым голосом.
Я нажимаю на воспроизведение.
Запись искажена эффектом рыбьего глаза, камера закреплена где-то высоко — может, на дубе через дорогу? Но с этого ракурса мою машину видно ясно. Фигура, одетая во всё чёрное, подходит ближе и едва заметным поворотом запястья открывает заднюю дверь моей совершенно запертой машины так, словно замки — это просто слухи, а затем скользит внутрь. Чётко и отработанно, словно проделывала это сотни раз. Фигура устраивается на заднем сиденье, исчезая ниже линии окна.
Ждёт.
Ждёт меня.
Моя кровь превращается в лёд.
Временная метка тикает дальше. Секунды. Минута. Две. Затем входная дверь моего дома открывается, и я выхожу на крыльцо с ключами в руке, с сумкой на плече. Совершенно ничего не подозреваю.
После нескольких шагов к машине мой дом начинает трястись.
На записи я вздрагиваю и оглядываюсь. Дверь хлопает, распахиваясь и захлопываясь, яростно и ритмично. Лампа на крыльце взрывается. Я отступаю к крыльцу, и по языку моего тела ясно видно замешательство. Входная дверь распахнута. Я замираю, затем шагаю обратно в дом.
Дверь захлопывается за мной.
Три секунды ничего не происходит. Затем дверь машины распахивается. Фигура в чёрном вываливается наружу, слегка спотыкается и бежит. Исчезает за пределами экрана.
Запись заканчивается.
Я смотрю на застывший финальный кадр, где дверь моей машины распахнута. Если не считать капающей руки, тянущейся ко мне изнутри дома, которую перекрывает моя толстая башка, всё почти так, как я это помню, только…
— Кто-то был в моей машине, — мой голос звучит слишком далеко, будто принадлежит кому-то другому.
— Ага, — голос Джеймса теперь ближе. Он входит внутрь, заставляя меня отступить на шаг. Входная дверь распахивается шире. — Ждал тебя. Но когда стало ясно, что ты не вернёшься сразу, он свалил.
Я поднимаю взгляд. Джеймс смотрит мимо меня, в тени, где за моей спиной маячит Теневой Папочка.
Воздух между ними трещит от жестокого намерения. Два свирепых хищника оценивают друг друга.
— Он меня спас, — слышу я собственный голос. — Мой Теневой Папочка.
Я резко разворачиваюсь к нему, хотя и не вижу.
— Ты вернул меня обратно в дом и отвлекал, пока тот мужчина, кем бы он ни был, не ушёл.
— Вопрос в том, кто это был? — спрашивает Джеймс напряжённым голосом. — И что именно он сделал бы с тобой, если бы ты села в машину?
— Это не Винсент, — говорю я на случай, если он намекает именно на это. — Винсент не сидит в засаде.
Он
идёт следом и нападает там, где никто не услышит твой крик.
Температура падает ещё ниже, и по внутренней стороне окон гостиной расползается иней. Низкий, гортанный звук рокочет из коридора, и свет начинает мерцать.
Снаружи снова визжат шины. Хлопает дверь машины. Шаги грохочут по ступеням крыльца. Эдди появляется в открытом дверном проёме, слегка запыхавшийся, а его детективский взгляд уже каталогизирует сцену. Я в изодранной рубашке, с планшетом в руках, Джеймс стоит слишком близко, неестественный холод и мерцающий свет.
— Кто-то позвонил в участок и сообщил о попытке похищения по этому адресу, — говорит Эдди. — Анонимная наводка. Сера, что происходит?
— Айе, анонимом был я, — говорит Джеймс, кивая детективу. — Нашу девчонку чуть не утащили.
Нашу девчонку…
Значит, Джеймс знает обо мне и детективе. Хотя подождите, конечно знает. У него стоят камеры снаружи моего дома, и он наблюдает, как меня чуть не похищают или не убивают, так что, очевидно, он видел, как мы с Эдди трахаемся на крыльце, ведь внутри дома мы не можем делать это из-за Теневого Папочки.
Но Джеймса это, похоже, ничуть не задевает, когда он забирает у меня свой планшет и передаёт его Эдди.
А вот Теневого Папочку задевает. Коридор стонет. Тени густеют, сливаются воедино, его ревнивая ярость питает его силой. Я чувствую его властную ярость как живое существо, обвивающееся вокруг моего горла.
«Моя. МОЯ»,
— эхом отдаётся у меня в черепе.
— Папочка, прекрати, — приказываю ему, ловя расширенные взгляды двух
живых
мужчин.
Джеймс переносит вес тела, мышцы под его чёрной футболкой напрягаются.
— Папочка?
— Только не говори, что ты назвала своих крыс «Папочка», — рука Эдди ложится на бедро, тянется к пистолету.
Пороховая бочка вот-вот взорвётся.
— Наружу, — слово срывается у меня из горла. — Сейчас же. Вы оба, наружу.