Страница 37 из 258
ГЛАВА 17
СЕРА
Утренний свет просачивается в окно спальни, окрашивая внутреннюю сторону моих век тёплым оранжевым. Я просыпаюсь медленно, смакуя сладкую ломоту между ног и болезненность в мышцах, которыми редко пользуюсь. Моё тело ощущается использованным, отмеченным, присвоенным — самым правильным из возможных способов.
Я потягиваюсь, морщась от тянущей боли в пояснице, и улыбаюсь потолку.
Потолку, по которому теперь тянется дорожка новых кровавых следов.
Я замираю на середине потягивания, дыхание у меня перехватывает. Следы начинаются у дальней стены, поднимаются с пола и, вопреки гравитации, уверенно шагают по белой штукатурке над головой. Идеальные ржаво-бурые отпечатки ступней. Маленькие, женские — совсем как мои.
Что бы ни ходило по этим стенам по ночам, что бы ни оставляло эти багровые послания, оно пытается мне что-то сказать. Но что?
— Теперь я слушаю, — шепчу в пустую комнату.
В ванной вода течёт уже чистая, я приняла душ сразу, как вернулась домой ранним утром. Кровь из волос, из-под ногтей, из складок кожи стекала в слив. Но даже сейчас, во время моего второго душа, под ногтем большого пальца правой руки всё ещё засохшая кровь. Я оставляю её там — крошечный сувенир от прошлой ночи, от того, как Рика методично разбирали на части на полу туалета заправки.
Если меня и должно воротить от того, что я трахалась в чьей-то крови, то этого не происходит. Это было горячо, грешно и стало ещё одним «пошёл ты» в адрес Рика, пока он там умирал. К тому же многие болезни, передающиеся через кровь, погибают при соприкосновении с воздухом почти мгновенно. А те, что не погибли… Что ж, мне всё равно нужно было обновить рецепт на противозачаточные, так что заодно можно и сдать анализы.
Пар окутывает меня, пока я вытираюсь полотенцем и стираю конденсат с зеркала, чтобы разглядеть своё отражение. На бедре темнеет синяк идеальной формы — отпечаток большого пальца Джеймса. Ещё один — на плече. Губы до сих пор слегка припухшие. Я выгляжу… иначе. Дело не только в следах. Что-то изменилось в моих глазах. Что-то успокоившееся. Сосредоточенное.
Джеймс забрал с собой в фургоне мусорные мешки, чтобы избавиться от них — не в «мерзотном контейнере», или мусорном баке, как я в конце концов перевела это выражение, а в больших водоёмах. Поскольку в Уичито, штат Канзас, с такими не особенно густо, он предложил съездить подальше. Я не спрашивала куда. Некоторые вещи лучше не знать.
Мерзотные контейнеры, по его словам, теперь отпадают из-за недавнего всплеска контента от любителей рыться в мусоре.
Если бы я знала, что могла бы зарабатывать на жизнь, снимая, как роюсь в мусорных баках, и при этом рубить бешеные деньги на YouTube и TikTok, я бы серьёзно пересмотрела решение получать степень магистра по библиотечному делу.
Много пользы от этой степени мне сейчас.
После суда, после вердикта «невиновен», директор библиотеки, где я работала, — тоже мужчина, — видимо, решил, что однажды я так же «ложно» обвиню и его, поэтому быстро нашёл предлог, чтобы меня уволить.
— Сокращение бюджета,
— сказал он, и это была такая несусветная хрень, потому что я собственными глазами видела бюджетные отчёты.
Так что
он
не только уничтожил моё тело, моё сердце, моё доверие, мою душу — он ещё и разрушил мой заработок, мою страсть, мою репутацию и саму мою способность жить.
Всё…
исчезло.
Вот почему я ушла в написание и публикацию порно — чтобы выжить и планировать свою месть в тёмных стенах собственного дома.
Я натягиваю свежую форменную рубашку с заправки, и уродливая полиэстеровая ткань неприятно трётся о кожу. У туалетного столика я наношу помаду. Кроваво-красную, разумеется, как боевую раскраску.
В голове у меня снова проигрывается звук, с которым череп Рика отделился от позвоночника, — влажный, окончательный хруст, который должен был бы меня тревожить, но не тревожит. Вместо этого в груди поднимается тёмная радость. Больше никакого Рика. Больше никаких блуждающих рук, никаких похотливых взглядов, никаких «случайных» касаний до моей задницы, когда я раскладываю товар по полкам.
Теперь заправка моя.
И всё же я прячу нож в ботинок.
На всякий случай.
Смена проходит так тихо. Обычно к этому времени Рик уже был бы здесь, тявкал бы и действовал мне на нервы. Отсутствие его дешёвого одеколона — как свежий воздух после бури. Я тихо мурлычу себе под нос, расставляя стаканчики у кофейной стойки, и время от времени поглядываю на дверь туалета.
Чисто и безупречно, ни пятнышка крови, ни осколка кости. Мы с Джеймсом поработали основательно. Возбуждённые и ещё сильнее заводящиеся от того, что играли и трахались в крови Рика, но тщательно.
Джеймс трахал меня с кровью Рика на члене, и все тёмные части меня вспыхнули, как рождественская ёлка. Я должна была догадаться, что убийство меня заведёт. Я совсем как персонажи из моих книг.
Поздно днём в магазине звонит телефон, и я поднимаю трубку, придавая голосу профессионально-любезное звучание.
— «Gas N’ Go». С вами Сера.
— Где, блядь, Рик? — голос на другом конце жёсткий, раздражённый.
Мистер Демпси, региональный менеджер. До этого я разговаривала с ним всего один раз, и впечатления он на меня не произвёл.
— Я всё утро звоню ему на мобильный, — продолжает он. — У нас должны быть готовы отчёты по инвентаризации, и дистрибьютор пива ждёт подписи.
— Я сегодня его не видела, сэр, — говорю, впуская в голос ровно столько растерянности, сколько нужно. — Подумала, что он просто опаздывает.
— Бесполезный кусок дерьма, — выплёвывает Демпси. — Это уже третий раз за месяц, когда он просто пропадает. Клянусь Богом, я уволю его бесполезную задницу.
Я издаю сочувственный звук, пряча улыбку, хотя он всё равно меня не видит.
— Очень жаль. Уверена, он объявится.
— Ну, пока он не соизволит показать свою рожу, за главную остаёшься ты. Поняла? Мне нужны эти цифры по инвентаризации к семи вечера, и кто-то должен разобраться с поставщиком, когда он придёт.
Я колеблюсь для драматического эффекта.
— Я? Но у меня нет никакой управленческой подготовки…
— Ты работаешь там уже сколько, две недели? Ты знаешь, где лежат эти грёбаные бумаги. Просто сделай это, ладно? Считай, это пробный запуск. Рик в последнее время и так сдаёт, а у тебя, похоже, голова на плечах есть.
Я сдерживаю смешок, даже когда эта возможность свисает передо мной, как спелый плод.
Я тянусь за ней, тщательно вымеряя голос.