Страница 15 из 64
Дверь открылась не сразу. На пороге стояла женщина лет шестидесяти — седые волосы, убранные в тугой пучок, тёмное платье, вязаная шаль на плечах. Глаза — цепкие, светло-карие, слишком живые для такого уставшего лица.
— Добрый день, — сказала она без враждебности, но и без приветливости. — Вы кто?
Я шагнула вперёд.
— Меня зовут Лирена. Я артефактор с Рыночной улицы. Внучка Эммы.
Что-то дрогнуло в её лице — не страх, скорее, узнавание.
— Эмма, — повторила она тихо. — Я знала вашу бабушку. Очень давно. Проходите.
Она отступила вглубь дома, пропуская нас. Внутри было неожиданно уютно: книги, свечи, пара горшков с геранью — почти как у меня.
— А вы, — она перевела взгляд на Раса, — из Магического порядка. Я вижу печать за версту. Чем обязана?
— Мы ищем человека по имени Орлан Кросс, — сказал Рас без предисловий. — Нам сказали, что вы были его преподавателем.
Марта замерла. Её рука, лежавшая на спинке стула, побелела.
— Кто вам это сказал? — спросила она глухо.
— Архивы, — коротко ответил Рас. — И ещё — ваше имя всплыло в старом деле моего отца. Вы ведь были разработчиком вытягивающих плетений. Не для оружия — для лечения.
Она долго молчала, а потом опустилась в кресло, будто ноги перестали её держать.
— Я не слышала этого имени много лет, — сказала она тихо. — Орлан. Я думала, он мёртв.
— Мы думаем, что нет, — сказала я, присаживаясь напротив. — Мы думаем, что он сменил имя и продолжает свою работу. И что именно его плетения убили как минимум одну женщину и едва не убили вторую.
Марта побледнела.
— Расскажите мне, — попросила она. — Всё, что знаете.
И мы рассказали. Про браслет леди Тиль, про Инару Колль, про рисунок в дневнике и записку «Твой друг». Про то, что кто-то копирует бабушкину «Эммину косичку» — но делает это с ошибками, будто учится. Про то, что след ведёт в Академию, к её бывшим студентам.
Когда я закончила, Марта сидела, закрыв лицо руками.
— Я не хотела, чтобы кто-то пострадал, — сказала она наконец. — Я хотела создать лекарство. Мой муж умирал от проклятия. Я думала, что смогу вытянуть его. Но не успела. А Орлан был моим лучшим учеником. Я доверяла ему. Я сама показала ему чертежи. А он увидел в них другое.
— И что вы сделали, когда поняли? — спросил Рас.
— Сообщила в Академию. Они исключили его, но без огласки — боялись скандала. А через год он якобы умер. Я знала, что это неправда. Я знала, что он где-то там. Но у меня не было доказательств. И я молчала. Двадцать лет молчала.
— Вы знаете, под каким именем он живёт сейчас? — спросила я.
Марта покачала головой. В её глазах стояли слёзы и страх.
— Нет. Но я могу попытаться узнать. У меня сохранились старые архивы. Записи, фотографии. Где-то там должна быть его студенческая карточка — с настоящим именем и снимком. Я подниму всё, что у меня есть. Если я найду фотографию, вы сможете опознать его, даже если он теперь зовётся иначе.
— Это было бы очень ценно, — кивнул Рас.
— Но я не обещаю, что получится быстро, — предупредила Марта. — Мои бумаги в ужасном состоянии. Я годами к ним не прикасалась. Но я постараюсь. Ради Инары. Ради всех, кого он…
Она не договорила.
— Мы будем ждать, — сказала я. — И если вам понадобится помощь или защита — вы знаете, где нас найти.
Марта поднялась и проводила нас до двери. На пороге она задержала мою руку:
— Будьте осторожны. Если Орлан узнает, что я заговорила, он может прийти. Не только за мной.
— Мы справимся, — ответила я, хотя внутри всё сжалось.
Когда мы вышли от Марты, солнце уже клонилось к закату. Узкие улочки Нижнего города наполнились длинными тенями. Я шла молча, прокручивая в голове услышанное: «сменил имя», «фотография», «двадцать лет».
— Лирена, — позвал Рас, когда мы остановились у дверей лавки. — Вы в порядке?
— В порядке, — ответила я и почти не соврала. — Просто теперь у нас есть имя. И человек, который, возможно, сможет показать нам его лицо. Но где-то там, прямо сейчас, может работать ещё один взломанный артефакт. А мы даже не знаем, как выглядит тот, кто их делает.
— Мы узнаем, — сказал Рас. В его голосе прозвучала уверенность, которая передалась и мне. — А пока — мы сделали важный шаг. Марта на нашей стороне. И она поможет.
Он помолчал, а потом добавил — тише, как будто эти слова не предназначались для дела:
— Я рад, что вернулся. Рад снова быть здесь.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — не как дознаватель на эксперта, а как-то иначе. Теплее.
— Я тоже рада, — сказала я тихо. — Что вы вернулись.
Между нами повисла та самая неловкая пауза, но наполненная чем-то, что никто из нас пока не называл.
— Завтра продолжим? — спросил он наконец.
— Завтра, — кивнула я.
Он развернулся и пошёл прочь — высокий силуэт в серо-синем плаще, растворяющийся в сумерках. А я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и вдруг поняла, что улыбаюсь.