Императрица из 21-го века

Но Петра Федоровича, несмотря на его не очень крепкий организм, удалось выходить. Правда, оспа сильно обезобразила его и без того не очень красивое лицо. Я, увидев его после болезни, даже испугалась. Петр за время болезни очень вырос, но лицом был неузнаваем; все черты лица его огрубели, лицо еще все было распухшее и несомненно было видно, что он останется с очень заметными следами оспы.

С са­мо­го при­бы­тия в Рос­сию я при­леж­но изу­ча­ла об­ря­ды рус­ской церк­ви, стро­го дер­жа­ла по­сты, мно­го и усерд­но мо­ли­лась при лю­дях, да­же ино­гда пре­вос­хо­дя в этом же­ла­ние на­бож­ной Ели­за­ве­ты, но страш­но сер­дя тем самым Пет­ра. Впро­чем, в это вре­мя от­но­ше­ния с ве­ли­ким кня­зем бы­ли дос­та­точ­но при­ятель­ские. Я старательно скрывала свое истинное к нему отношение, стараясь поскрорее дождаться свадьбы. Го­раз­до боль­ше не­при­ят­но­стей дос­тав­ля­ла мне моя соб­ст­вен­ная мать. Она бес­пре­стан­но ин­три­го­ва­ла и сплет­ни­ча­ла, за­ви­до­ва­ла сво­ей до­че­ри и веч­но бра­ни­ла меня. Вско­ре она пе­ре­ссо­ри­лась из‑за пус­тя­ков поч­ти со все­ми, на­чи­ная с им­пе­рат­ри­цы и кон­чая ве­ли­ким кня­зем, ни с кем не во­ди­лась и обе­да­ла с мужем, си­дя все время у се­бя в ком­на­тах.

В про­ти­во­вес ей я, об­ла­дав­шая от при­ро­ды ве­се­лым и ужив­чи­вым ха­рак­те­ром, с удо­воль­ст­ви­ем за­ме­ча­ла, что с ка­ж­дым днем рос­ло рас­по­ло­же­ние пуб­ли­ки ко мне, ко­то­рая смот­ре­ла на меня как на за­ме­ча­тель­но­го ум­но­го ре­бен­ка.

Мой брак с ве­ли­ким кня­зем ка­зал­ся де­лом окон­ча­тель­но ре­шен­ным, но но­вое об­стоя­тель­ст­во ед­ва не сме­ша­ло все пла­ны. От­кры­лась пе­ре­пис­ка Ио­ан­ны Ели­за­ве­ты с Фрид­ри­хом Вторым. Ели­за­ве­та, ко­то­рой прин­цес­са‑мать и без то­го очень не нра­ви­лась из‑за сво­его склоч­но­го ха­рак­те­ра, бы­ла очень рас­сер­же­на.

Я обратилась к своему отцу – Папа! Тебе нужно будет сразу после свадьбы вернуть матушку в ваше семейное гнездо. Нечего ей тут делать. И так ее шпионаж подорвал мою репутацию.

Отец вздохнул и потрепал меня по щеке – Ты как всегда права, Фике! Я так и сделаю.

Отец испросил аудиенции у императрицы и та его благосклонно приняла – Я слушаю вас, князь! Я так понимаю, вы хотите просить за свою супругу, дабы я не отсылала ее прочь из России?

– Нет, ваше императорское Величество! Я и моя дочь понимаем всю тяжесть выдвинутых против моей супруги обвинений и я обещаю вам, что сразу же после свадьбы моей дочери я увезу супругу обратно в Штеттин. Моя дочь поражена коварством короля Фридриха и сознательно решила порвать все отношения со своей родной матерью. Фике считает, что шпионаж ее матери наложил на нее несмываемое пятно. Моя дочь с семи лет мечтала стать русской императрицей, начав учить русский язык и заставив учить его отданных ей в услужение обоих фрейлин и сыновей лучших прусских фамилий, один из которых происходит из французского графского рода.

Елизавета удивленно захлопала ресницами и улыбнулась – Вот оно что! Значит в семь лет Екатерина уже мечтала о русском троне! Хорошо, я забуду этот инцидент! Спасибо, князь, за вашу честность!

Наконец, 21 августа 1745 года состоялось венчание и началась свадьба, продолжавшаяся десять дней, в которой принял участие весь Петербург. Город был украшен арками и гирляндами, из дворцового фонтана било вино, столы, заполненные яствами, стояли на площади перед дворцом, предоставляя каждому, кто хотел побывать на свадьбе Петра и Екатерины, возможность поесть, выпить и повеселиться.

Свадебный пир проходил под орудийные залпы, при свете большого праздничного фейерверка. В эти дни я была усыпана сапфирами, бриллиантами и изумрудами. На верфях Адмиралтейства произвели спуск на воду 60‑пушечного корабля, десять дней в Петербурге звонили во все колокола, а с Невы палили десятки корабельных пушек. Веселье занимало всех, кроме меня.

Я после свадьбы простилась со своими родителями. Я понимала, что скорее всего я их уже не увижу. Великодушная Елизавета Петровна отпустила мать своей невестки не с пустыми руками. В подарок Иоганна Елизавета получила 50 000 рублей – очень солидная сумма, и два сундука, наполненные дорогими тканями, персидскими шалями, бриллиантовыми украшениями и прочими «безделушками».

Пётр, оставаясь со мной наедине, вскоре почувствовали неодолимую неприязнь ко мне, впрочем и я стала все меньше и меньше скрывать взаимную неприязнь. Мой муж мною вовсе не желал заниматься, а проводит своё время с лакеями, то занимаясь с ними шагистикой и фрунтом в своей комнате, то играя с солдатиками, или же меняя на дню по двадцати разных мундиров. Я бы не знала, куда деться со скуки, если бы не мои ежедневные занятия. Мои же попытки привлечь Петра к физическим занятиям были неудачны – он был еще тем лентяем.

Елизавета, прознав про них, попыталась их прекратить, но я смогла убедить ее, что благодаря им я никогда ничем с детства не болела и вполне могу за себя постоять. Мало того, императрица поверила мне, что определенные упражнения позволят продлить жизнь и улучшить самочувствие и ей. Елизавета Петровна страдала тяжкими болезненными припадками. Припадки происходили в неопределённое время, сперва были редки, потом стали учащаться. Это обстоятельство долго от всех скрывалось. Узнав от меня, что для эпилепсии характерно постепенное нарастание частоты и выраженности припадков: если в первое время промежутки между ними могут составлять несколько лет, то затем они сокращаются до 1–2 раз в месяц, а потом до 1–2 раз в неделю, императрица с живостью согласилась заниматься под моим руководством.

Когда же через полгода она почувствовала себя намного лучше, получая после занятий заряд бодрости, императрица уверовала в мою методику и по ее распоряжению выделили отдельный огромный зал для занятий, оборудованный по моим указаниям. Постепенно помимо лечебных комплексов ушу и цигун я смогла перейти к тренировкам рукопашного боя и фехтованию, привлекая привезенных сч собой своих обеих немок. Постоянно я принимала у себя моих немцев, внедренных в гвардию Елизаветы, которые благодаря своим навыкам и умениям приобрели в роте авторитет. Парни осторожно среди остальных гвардейцев распространяли о обо мне слухи как о самой лучшей принцессе Пруссии, отличающейся огромными знаниями и пониманием ценности преданных ей людей.