Страница 13 из 16
Я затормозил и повел машину на первой передаче, выискивая подходящее место для остановки. Метров через тридцать увидел крохотный просвет между густыми кустами орешника, и направил туда нашу «жестянку». Броневик нехотя перевалился через выступающие у обочины корни, со скрежетом веток по броне подмял под себя несколько кустов и почти полностью скрылся в зарослях.
Соскочивший в начале поворота Гаврилюк осмотрел наше импровизированное «укрытие» и одобрительно показал большой палец.
— Вас вообще не видно, только край башни торчит, — пояснил Григорий, когда я заглушил мотор и выбрался наружу. — Да и то, если только если знать, куда смотреть.
Панкратов не спеша повернул башню так, чтобы пулемёт смотрел в сторону вершины холма.
— Матвей, остаешься здесь! — велел я напарнику. — Прикроешь нас! Без нужды не стреляй, чтобы тебя раньше времени себя не обнаружили.
Панкратов серьёзно кивнул.
— Я не подведу, Володя.
— Знаю, — улыбнулся я, проверяя автомат и магазины в подсумках.
Гаврилюк уже успел быстрым шагом пройти метров пятнадцать по дороге, разглядывая отпечатки протектора, и вернулся ко мне.
— Та группа, которая ночевала на хуторе, проехала здесь — видны следы двух мотоциклов и грузовика, — негромко произнёс он.
— Давно? — насторожился я.
— Не могу сказать, земля сухая, — впервые наш следопыт не дал четкого ответа. — Была бы влажная, можно было бы отследить, как разглаживаются края следов. Но здесь…
— Ладно, я понял! — кивнул я. — Пока достаточно факта, что они здесь были. Пошли наверх, сами посмотрим!
Мы с Григорием сразу ушли правее дороги и начали подниматься вверх по довольно крутому склону. Гаврилюк двигался впереди, тщательно выбирая маршрут, обходя особенно густые заросли и небольшие открытые участки. Под ногами пружинил толстый слой прошлогодней хвои, густо усеянный валежником. Земля здесь действительно была сухой, и каждый шаг приходилось делать крайне осторожно, чтобы случайно не треснуть веткой.
Поэтому мы шли медленно. Очень медленно. Скорость сейчас ничего не решала. Нам требовалось увидеть противника раньше, чем он увидит нас. Чем ближе мы подходили к цели, тем осторожнее становились наши движения. Последние пять метров мы преодолевали на карачках. И, достигнув вершины, буквально по сантиметру приподняли головы. Ровно настолько, чтобы увидеть дорогу, идущую по гребню холма.
Прямо на середине стоял немецкий грузовик. Уже ставший привычным, как часть пейзажа, «Опель — Блиц» с тентованным кузовом. Чуть впереди него замерли два мотоцикла «Цюндапп» с колясками. Возле машин суетились солдаты. Несколько из них что — то бурно обсуждали, махая руками, пока другая группа спускалась вниз, к подножию холма. Как раз к тому месту, где валялись грузовики «Крупп» уничтоженной нами ремонтной команды. Видимо немцы увидели сверху признаки «дорожно — транспортного происшествия» и решили проявить закономерное любопытство — разобраться, что именно произошло здесь с их камрадами.
Несколько долгих секунд мы с Гришей просто лежали, почти не шевелясь, позволяя глазам привыкнуть к открывшейся картине. Потом, когда первое удивление от увиденного прошло, я осмотрелся уже более внимательно, и понял — эти люди убеждены, что находятся в глубоком тылу, где опасностью грозят лишь выбоины на плохой дороге.
Немцы не производили впечатления подразделения, готового немедленно вступить в бой. Они не выставили наблюдателей по обеим сторонам дороги. Они не держали оружие под рукой — у большинства карабины были закинуты за спину, а у меньшинства — так и вообще прислонены к колесам «Опеля». В колясках мотоциклов не было пулеметов. Мало того — вообще никто не смотрел по сторонам — почти все солдаты собрались у самого края откоса, оживлённо переговариваясь между собой и показывая вниз. Никакой тревоги в их движениях не чувствовалось.
Я медленно перевёл взгляд на валяющиеся внизу «Круппы». За прошедшие сутки их положение не изменилось. Один грузовик по — прежнему валялся на боку, второй, насколько позволяло рассмотреть расстояние, застыл с распахнутым капотом, лишь слегка завалившись на правый борт. Возле них темнели разбросанные ящики и какие — то свёртки.
Гаврилюк осторожно коснулся моей руки, дождался, пока я поверну голову, и едва слышно прошептал:
— Они нас не ждут.
Я понял, что мой боевой товарищ намекает на возможность решить вопрос лихой «кавалерийской» атакой, и снова внимательно осмотрел дорогу. Грузовик стоял почти в середине гребня. Если мы выскочим сюда на броневике, дистанция до цели составит не больше сотни метров. И, судя по «расслабону» врага, они вряд ли откроют огонь первыми. Оставалась опасность, что часть солдат разбежится в стороны и начнется перестрелка, исход которой предугадать невозможно.
Но, с другой стороны, ждать, когда эти придурки исследуют место «ДТП» и поедут дальше по своим фашистским делам, тоже было нельзя — с минуты на минуту могла появиться наша колонна. И тогда всё пойдет по непредсказуемому сценарию.
Гаврилюк, не отрывая взгляда от группы немцев, еще раз повторил шепотом:
— Не ждут.
Я еще раз осмотрел предстоящее поле боя и понял, как нейтрализовать угрозу рассредоточения врагов — с этого места склон просматривался отлично до самого заросшего кустами подножия.
— Гриша, оставайся здесь! — велел я следопыту. — Мы с Матвеем ударим в лоб. И когда они начнут разбегаться — бей их отсюда.
Гаврилюк огляделся и понимающе кивнул. Затем поудобнее уложил автомат, прикинул сектор стрельбы и, оглянувшись на меня, сказал:
— Я готов. Атакуй!