Страница 66 из 88
Глава 21
— Администратор?
Повторил я, «покатав» слово на языке. По аналогии с компьютерами я знал: админ — тот, кто удаляет и ставит программы, лезет в настройки, куда обычным пользователям вход заказан.
— Аналогия верна. — искин прочитал мои мысли. Голос его все так же звучал ровно, без малейшего эха, прямо внутри черепа. — Администратор обладает высшим уровнем доступа ко всем системам ковчега.
Я чуть качнулся на носках.
— То есть я могу приказать ему взлететь?
— Нет, для этого нужен иной уровень доступа.
— Но ты ж сказал, у меня высший? Или у вас есть высший выше высшего?
— Это вне вашего понимания. Примите как данность.
Опять он меня ни во что не ставит. Я постучал пальцем по холодному краю подлокотника.
— Ладно. Если не могу взлететь, то что могу?
Искин стормозил, словно подбирая слова. И где-то на заднем плане раздался короткий сухой щелчок — так скрежещет старый жёсткий диск, ворочая биты.
— В теории — всё, но на практике возможности серьёзно ограничены. Из-за повреждения центрального процессора многие подсистемы нестабильны. Команды могут не сработать или сработать непредсказуемо.
Я вспомнил свой постоянно подвисающий компьютер. Заходил туда через значок «администратор», а поставить что-то или настроить всё равно звал дочь, либо кого-то более компетентного.
— Понятно. А что-то постоянное имеется? Что работает всегда?
— Такой функционал есть. Иммунитет от дронов. Базовый протокол, зашитый на самом низком уровне. Контролируемые дроны не причинят вам вреда.
— А дикие?
— Дикие системе не подчиняются. Тут возможны варианты.
Неосознанно вздрогнув, я вдруг увидел озеро возле которого много лет назад твари устроили бойню, и там был единственный выживший — Клаус. Тогда показалось, что я обознался. А теперь выходит — возможны варианты?
Я подался вперёд, упираясь локтями в колени.
— А были другие администраторы?
— Да, — коротко ответил искин.
Я мысленно вытащил из памяти образ Клауса: спутанные волосы, острый кадык, взгляд исподлобья. Представил его таким, каким встретил впервые.
— Этот?
Искин молчал секунду.
— Да. Объект был администратором.
— Был? — я замер, стиснув пальцами подлокотник. — А сейчас? Где он сейчас?
— Полномочия администратора сняты с объекта в связи с окончанием его существования в данном временном континууме. — отчеканил искин.
— А по-русски можно?
— Конечно. Объект мёртв. Его временная линия завершена.
Я выдохнул с облегчением.
— Мёртв? Точно?
— Вероятность выше девяноста девяти процентов.
— А что значит «в данном временном континууме»? Он мог переместиться в другой?
— Теоретически — да. Ковчег обладает возможностью отправки объектов в объективное прошлое или прошлое параллельных измерений. Но данные об этом повреждены. — искин замолчал, потом добавил: — Я не могу подтвердить или опровергнуть.
— Но ты сказал «окончательно».
— Связь с данным объектом потеряна. Система не фиксирует его присутствие ни в одном из доступных пространств.
Откинувшись на спинку кресла, я буквально физически ощутил как мне полегчало. Хоть и видел тогда как его сожрали, но подсознательно всё это время ждал что он появится снова. А он всё же мёртв. Туда ему и дорога.
— Ладно. Взлететь не могу, это плохо. Твари не тронут — хорошо. Что ещё мне подвластно в твоих чертогах?
Искин замер.
— М-м? — Моргнул он.
Я усмехнулся. После новости о Клаусе стало вдруг весело.
— Что я ещё могу? Какие полномочия? Ходить куда-то, смотреть? Изучать? Или хотя бы узнать, где сейчас можно пройти в мой мир?
Я представил Степь. Вечные ветры, синее небо и почему-то башню на периметре, такую какой она была в последнее мое посещение.
— Да, можете, — ответил искин.
Перед глазами вспыхнуло объёмное изображение. Сначала я подумал — карта, шар, как глобус. Но нет. В воздухе повисла плоскость. Болотный мир, в котором я сейчас находился, почему-то выглядел не сферой, а плоской равниной, уходящей за горизонт во все стороны.
На плоскости замерцали три сектора — два мелких и третий, побольше. Все они пульсировали ровным синим светом, отбрасывая на мои руки дрожащие тени. Я открыл рот спросить, далеко ли это, но искин подсветил ещё одну точку на той же плоскости.
— Вы здесь.
Точка горела красным и пульсировала чаще. Протянув ладонь, я почти коснулся её — пальцы прошли сквозь холодное свечение. Масштабов на карте не было, но я знал: до большого сектора недалеко, километров пятьдесят, может, семьдесят. Два же маленьких находились совсем на другом краю плоскости.
— Это карта здешней реальности?
— Да.
— Но почему мир не круглый?
Искин задумался, снова подтормозив.
— Потому что он не круглый.
Я уставился на него. Он говорил серьёзно, без тени усмешки.
— И всё?
— Всё.
Ну да. Не круглый, тут не поспоришь.
Прищурившись, я продолжил разглядывать голографическую плоскость. Синие сектора продолжали подрагивать, а красная точка местоположения теперь горела ровно и неподвижно.
— Ладно, будь по-твоему. Раз плоский, значит плоский. Не зря же древние в это верили?
Искин молчал.
— С миром разобрались, теперь давай конкретней: расскажи-ка, что я могу прямо сейчас, сидя в этом кресле, такого, чего не может никто другой?
На этот раз искин отозвался сразу, без привычной паузы.
— Вы можете запрашивать информацию из не повреждённых секторов базы данных. — затараторил он. — Вам доступны картографические слои, регистрационные записи объектов, логи перемещений, а также данные телеметрии со всех активных дронов, находящихся под контролем системы.
— Телеметрия — это типа картинка с их глаз?
— Именно. Вы можете видеть то, что в настоящий момент видят дроны.
Я выпрямился в кресле, ощущая, как во мне просыпается азартный червячок. Это ж надо, такое, кто бы мог подумать?
— Покажи, как оно работает. — мысленно потирая руки, приказал я.
Пространство перед глазами потемнело, затем вспыхнуло россыпью мелких светящихся точек. Карта повернулась, встала под другим углом, и медленно расслоилась, открывая десятки ярусов, и на каждом дрожали сотни, тысячи крохотных маячков. Они покрывали пространство, словно звёздная пыль, сливаясь в тусклое зарево у горизонта.
— Это что, всё дроны? — выкрикнул я, не в силах сдержать удивления. Я мог, конечно, предположить, что их много, но чтобы столько?