Страница 58 из 88
— Ты — антивирус, — сказал дед. — Тебя запустили, чтобы найти заразу и уничтожить. Или изолировать.
— А дикари?
— Тоже программы. Только попроще. Они питают систему — таскают заражённое железо, подпитывая какие-то её устройства.
— А кровь?
Дед помолчал. Потом сказал:
— Кровь — это код. Твой код. Он перезаписывает повреждённые участки. Но не всегда правильно.
Я затянулся, выпустил дым.
— И что мне делать?
— То, для чего тебя создали таким, — ответил дед. — Найти заразу. Изолировать. Или уничтожить.
— Где?
— Там, — дед кивнул в сторону, где чернели соты. — Или там. — показал он в другую сторону. — А может, вообще вон там. — махнул рукой за спину.
Потом встал, отряхнул штаны.
— Всё. Мне пора.
— Куда?
— А я знаю? — усмехнулся дед. — Может, в другое место. Может, в другой мир. Может, в никуда.
Он протянул руку. Я пожал.
— Не поминай лихом, — сказал дед и растворился в темноте. Просто взял и исчез, будто его и не было.
Я остался у костра. Смотрел на угли. Красные, тлеющие, шипящие.
Потом проснулся.
В кабине темно. Дядя Саша дышал рядом, спал. В салоне кто-то всхрапнул, заворочался.
Я сидел, смотрел в темноту. Думал о сотах. О заразе. О том, что я — антивирус.
И о том, что по-прежнему не знаю, что делать дальше.
Свет включился внезапно — как всегда. Серый, ровный, без теней, без переходов. Я зажмурился, открыл глаза, чихнул. В кабине стало так светло, что видно поднятую моим чихом пыль — мелкую, танцующую в воздухе.
Посмотрел на часы. Восемь. Покрутил колесико, завёл до упора.
Рядом заворочался дядя Саша. Протёр глаза, зевнул, посмотрел на меня.
— Чего ждём?
Я не ответил. Поднялся, посмотрел через стекло на улицу. Туда, где вчера оставили тело снайпера.
На земле ничего не было. Только серая трава да коряги. И кострище, затянутое пеплом.
Подняв автомат с пола, я прошёл в салон. Мужики ещё спали.
Открыл люк, вышел, осмотрелся. Никого.
Следом вылез дядя Саша. Посмотрел по сторонам, хмыкнул.
— Сбежал, значит?
Я не ответил. Подошёл к месту, где мы положили снайпера. Никаких следов. Хотя земля сухая, твёрдая — захочешь не оставишь.
— Будь я на его месте, не дёргался бы, — сказал я. — Не зная куда.
— Может, очнулся и побрёл, — сказал дядя Саша. — Далеко уйти не мог. Щас поднимемся в воздух, найдём, не переживай.
Он отошёл в сторону, помочился на корягу. Я тоже отошёл, сделал свои дела.
Потом поднялся в салон. Разбудил остальных. Олег сел, потёр лицо, щурясь от света. Денис зевнул, потянулся. Борисов открыл глаза, посмотрел на меня.
Я ничего не сказал им про снайпера. Молча вышел на улицу. Мужики высыпали следом.
Олег среагировал первым. Замер, огляделся.
— А где тело? — спросил он удивленно.
Борисов подошёл к тому месту, где вчера лежал снайпер. Потоптался, нагнулся, поворошил траву.
— Звери утащили? — спросил он.
Я пожал плечами.
— Может, звери. Может, нет.
Олег хмыкнул. Посмотрел на меня, потом на Дениса. Денис перевёл многозначительный взгляд на Борисова.
— Ладно, — сказал Олег. — Сначала завтрак.
Он подошёл к кострищу, разгрёб угли, наломал веток, разжёг.
— Пока кипятка не хлебну, с места не сдвинусь, — сказал он. В голосе — ни просьбы, ни приказа. Просто констатация факта.
Поставил котелок на огонь. Пока ждали, успели покурить. Сигареты кончались — я посмотрел на пачку, меньше половины. Спрятал в карман.
Вода закипела быстро. И мы разу приступили к кипяточку.
Я достал последнюю пачку галет. Вскрыл, раздал. Галеты так же крошились, ломались в пальцах.
— Всё, — сказал я. — Больше нет.
— Ничего, — сказал дядя Саша, жуя. — Скоро поедим нормально.
Я кивнул. Почему-то был уверен — скоро всё решится. Голодать не придётся.
Пили молча, наслаждаясь горячим. Кипяток обжигал губы, нёбо, горло. Тепло разливалось по телу.
Допив, так же молча забрались в вертолёт.
Дядя Саша включил зажигание. Лампочки загорелись, приборы загудели. Нажал кнопку запуска. Турбина завыла, набирая обороты, потом стабилизировалась.
Двигатель чихнул — раз, другой, — выпустил облачко сизого дыма и затарахтел. Лопасти начали вращаться, сначала медленно, тяжело, но с каждой секундой раскручиваясь всё сильнее. Вертолёт вибрировал, грохот двигателя долбил по ушам.
Мы медленно поднимались в воздух.