Страница 47 из 88
Глава 15
Почти сразу к вертолёту подошёл человек. Молодой, в камуфляже, с автоматом. Берцы хрустели по снегу, ствол смотрел в землю. Он открыл дверь, забрался внутрь, уселся в кресло второго пилота. Представился Володей, потом молчал, только смотрел на приборы.
Мы тоже не разговаривали. Я думал полетим сразу, но взлетели мы лишь часа через два, когда с ним связались по рации. Динамик хрипел, пробивались обрывки команд. Он дёрнул головой, что-то ответил, и махнул рукой — можно.
Летели недолго. Минут через десять внизу показались постройки. Сначала редкие дома, потом плотнее. Не город — посёлок, хоть и крупный. Почти в центре — база. Основательная, огороженная колючей проволокой в три ряда. По углам — вышки, на них пулемёты. Внутри — техника, люди в форме. Всё это напоминало ту больницу, которую мы недавно штурмовали. Отличие — в форме солдат. У военных корпорации серая, а тут пятнистая, лесная. И техника другая — не бронетранспортёры, а тяжелые внедорожники, десяток снегоходов и несколько «Уралов» с зенитками в кузовах.
«Чинук» сел на площадку перед воротами. Лопасти продолжали вращаться, с шумом разгоняя снежную пыль. Я выглянул в иллюминатор. За мутным стеклом — двор, люди, техника.
Мы вышли. Ворота открылись с лязгом, и к нам подбежали двое санитаров с носилками. Дышали тяжело, изо рта валил пар.
— Раненый где? — спросил один, поправляя шапку.
— В вертолёте, — ответил я.
Они забрались внутрь, вытащили нашего снайпера. Он лежал на спальнике, бледный, губы синие. Санитары уложили его на носилки, унесли в сторону одноэтажного здания с красным крестом на двери.
— Медблок, — сказал провожатый, заметив мой взгляд. — С ним всё будет в порядке.
— Надеюсь, — ответил я.
— А вас прошу в столовую.
Он повёл нас через двор. База гудела — работали двигатели, перекликались люди, где-то стучали молотки. Запах солярки и мазута смешивался с морозной свежестью. Всё по-деловому, спокойно, без суеты.
Столовая располагалась в бывшей школе. Двухэтажное здание из красного кирпича, с застекленными окнами. Внутри горел свет — жёлтый, тусклый. Как минимум электричество тут имелось.
Мы зашли внутрь. Полы бетонные, стены обшарпанные, но чисто.
Прошли в столовую.
Помещение оказалось большим. Вдоль стен — длинные деревянные столы, скамейки. В углу — раздача, за которой возились повара в белых колпаках.
На потолке висели лампы, некоторые не работали, но света хватало. Пол тот же крашеный бетон, местами вытертый до дыр. На стенах плакаты про еду, и ещё один, с изображением автомата Калашникова и подписью: «Наша сила — в единстве!»
— Садитесь, — сказал провожатый, показывая на один из столов. — Сейчас вам принесут поесть.
Мы сели. Я огляделся. В столовой было человек двадцать — солдаты в пятнистой форме, несколько женщин в гражданском, один старик в телогрейке. Ели молча, быстро, ложки звенели о миски. На нас поглядывали, но без враждебности — скорее с любопытством.
Через минуту подошла женщина с подносом. Лицо серьезное, руки красные, в трещинах. Поставила перед нами миски с каким-то супом, тарелки с кашей, кружки с чем-то темным, может чаем, а может компотом.
— Ешьте, — сказала она.
Суп был жидкий, с непонятными хлопьями и кусочками мяса. Каша тоже странная, я никак не мог понять из чего она. Вроде пшено, но в то же время не похоже. Вспомнились рассказы Кати про фермы с крысами и прочие нюансы.
— Спасибо, — сказал я, стараясь не думать о происхождении продуктов.
Женщина кивнула, ушла.
Мы ели молча. Я жевал кашу, размышляя: что дальше? Играть роль потеряшек или раскрыть карты? Катя промолчала — значит, у неё свои причины. Узнать бы какие.
Провожатый Володя сидел за пустым столом рядом с нами, я позвал его, отодвигая тарелку.
Он поднял голову.
— А где девушка-лётчица? Её уже привезли? Она здесь?
Володя отвёл взгляд, помялся. Пальцы забарабанили по столу.
— Я не в курсе, — сказал он наконец, и добавил, уходя от темы, — ешьте. Потом отведу вас в вашу комнату.
Понимая что расспрашивать дальше бесполезно, я вновь принялся за еду.
Володя ждал.
Когда прием пищи был закончен, он поднялся, отодвинул скамейку.
— Идёмте.
Мы вышли из столовой, поднялись на второй этаж.
— Вам сюда, — Володя открыл дверь.
Комната оказалась небольшой, но уютной, насколько это понятие применимо к военной базе. Три пары двухъярусных кроватей вдоль стен, серые одеяла, подушки в наволочках. На подоконнике даже герань в горшке. На стене выцветшая картина с изображением лесного пейзажа — сосны, озеро.
— Отдыхайте, — сказал Володя, и вышел, закрыв за собой дверь.
Я подошёл к окну. Внизу — двор, техника, силуэты людей. Уже темнело, свет от прожекторов падал на снег, делал его особенно желтоватым. По-домашнему.
И ещё мне было спокойно. Не было преследующей последнее время тревоги. Интуиция тоже молчала. Неужели всё будет хорошо?
— Тёплая, — сказал Денис, касаясь батареи. — Отопление работает.
— Да, — кивнул Борисов. — У них тут всё серьёзно.
Я снял куртку, повесил на спинку кровати. Олег стянул ботинки, забрался на верхнюю койку, сразу зарылся в одеяло. Я видел что он мерзнет, хотя и пытается скрыть дрожь чтобы не привлекать внимания.
— Доверяешь? — спросил он, глядя на меня.
— Не больше, чем раньше, — ответил я. — Но выспаться не мешает.
Он кивнул, соглашаясь.
Я лёг на соседнюю нижнюю койку. Матрас пружинил, от подушки пахнуло стиральным порошком — свежим, неожиданным в этом мире.
Уснул сразу, тут же провалившись в сон.
В реальный сон.
Я стоял в кабинете. Большом, высоком. Стены обиты тёмным деревом, на полу — паркет, натёртый до блеска. За столом — мужчина лет пятидесяти. Форма на нём напоминала российскую из моего времени, но без погон. Только нашивка на рукаве — щит и меч.
Кабинет выглядел богатым, хотя обставлен был по-спартански. Книги на полках, карты на стенах. Никаких безделушек, только необходимое. За спиной мужчины — портрет Суворова в тяжёлой раме.
С противоположной стороны стола стояли двое. Тоже в форме, но другой. Не такая строгая, скорее полевая. Нашивки другие — волк, скалящий пасть.
Главный смотрел на них спокойно, ждал.
— Докладывайте, — наконец сказал он.
Один из двоих, тот, что повыше, шагнул вперёд, развернул планшет. Экран тускло светился.