Бабушка на контракте

Вэллс достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента и развернул на столе. Это была копия какого-то древнего документа, исписанного рунами, которые Элинор не могла прочитать.

— Это фрагмент пророчества, — сказал Вэллс. — Очень старого. Ему не меньше тысячи лет. Оно было записано драконьими жрецами ещё до того, как драконы начали смешиваться с людьми. Я нашёл его в архиве десять лет назад и с тех пор пытался расшифровать. Полностью расшифровать удалось только недавно.

Он провёл пальцем по строчкам рун.

— Здесь говорится: «Когда два мира сойдутся в одной душе, прошлое станет настоящим, а мудрость веков обретёт юное тело, тогда придёт та, что накормит голодных, утешит страждущих и объединит враждующих. Она не будет владеть мечом, но оружием станет любовь, вложенная в пищу. Она не будет повелевать армиями, но за её столом сядут те, кто веками не мог сидеть рядом. И драконий род, угасающий, воспрянет через неё».

— Стойте, — Нора подняла руку, заставив Вэллса запнуться на полуслове. — Там в пророчестве не написано, что я должна родить дракона и спасти мир до обеда? У меня через час пироги в печи. Грета убьёт, если я пережгу.

— Это не регламент, — сухо ответил Вэллс. — Это пророчество. Его нельзя привязать к графику выпечки.

— Жаль. Я бы внесла его в план-график. Пункт первый: спасти мир. Пункт второй: не пересолить суп.

Она взяла пергамент, повертела в руках, прищурилась.

— Выглядит как рецепт борща, который моя бабушка писала, когда у неё дрожали руки. И орфография такая же древняя. «Палажыць бурак, пасаліць, малітва». Это точно не кулинарная книга?

Вэллс терпеливо вздохнул:

— Госпожа Брайтвуд, я расшифровывал эти руны десять лет.

— А вы покажите оригинал, — потребовала Нора. — Я хочу проверить, не наврали ли древние жрецы с запятыми. У нас в столовой была повариха Зина. Она тоже говорила, что у неё пророчество. Оказалось инструкция к мясорубке.

Кайан, сидевший рядом, закрыл лицо рукой. Вэллс моргнул и впервые за долгое время улыбнулся:

— Вы единственная, кто просит показать оригинал пророчества, чтобы проверить орфографию.

— А что, древние жрецы грамотные были? — удивилась Нора. — У нас в школе двоечник Петров тоже писал сочинения как заклинания. Страшно было читать. Но смысл был. Где-то глубоко

Элинор прочитала. Перечитала. Потом спросила:

— Там ничего не сказано про налоги? Или про то, что у меня спина болит после дежурства у плиты?

Вэллс моргнул.

— Нет.

— Ну, тогда пророчество неполное. Но ладно, работаем.

Он замолчал. Элинор смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.

— Вы думаете, это обо мне? — спросила она недоверчиво. — Обо мне, поварихе из заводской столовой?

— О вас, — подтвердил Вэллс. — О женщине из другого мира, которая в семьдесят два года получила молодое тело, чья еда заставила плакать сурового воина, растрогала надменную аристократку и вызвала уважение у искушённого южанина. Женщине, которая вышла замуж за последнего потомка драконьего рода и возродила в нём веру в любовь. Всё сходится, госпожа Брайтвуд. Всё.

Элинор молчала. В её голове роились мысли, одна противоречивее другой. Пророчество. Древняя драконья магия. Она — избранная? Она, которая всю жизнь просто готовила еду, и это было единственное, что она умела делать по-настоящему хорошо?

— Это безумие, — сказала она наконец. — Я не героиня. Я не спасительница. Я просто повар.

— Именно поэтому вы и есть та, о ком говорится в пророчестве, — мягко сказал Вэллс. — Герои и спасители приходят с мечами и магией. Они разрушают, чтобы построить новое. А вы... вы созидаете. Вы кормите. Вы объединяете. Вы даёте людям то, что им действительно нужно: тепло, заботу, чувство дома. Это гораздо важнее, чем любые подвиги.

Элинор покачала головой. Она не была готова принять это. Не сейчас. Возможно, никогда.

— Почему вы рассказываете это мне? — спросила она. — Вы могли бы доложить Императору. Он коллекционирует всё необычное. Я стала бы ещё одним экспонатом.

Вэллс усмехнулся.

— Император при всех его недостатках неглуп, — сказал он. — Он понимает, что некоторые вещи нельзя запереть в клетку. Они должны быть свободными, чтобы исполнить своё предназначение, кроме того, — он замялся, — я не всегда был советником императора. Когда-то я был учёным. Исследователем. Я искал знания ради знаний, а не ради власти. И это пророчество... оно заворожило меня. Я хотел увидеть, сбудется ли оно. И теперь я вижу, что сбывается. Вы живое доказательство того, что древняя магия ещё работает. Что судьба существует. Что в мире есть смысл.

Он замолчал, глядя на Элинор с каким-то странным, почти благоговейным выражением.

— Я не жду, что вы прямо сейчас поверите и примете это, — сказал он. — Просто знайте. И будьте готовы. Потому что, если пророчество продолжит сбываться, вас ждут большие перемены. И, возможно, большие опасности.

— Какие опасности? — насторожилась Элинор.

— В пророчестве говорится, что драконий род воспрянет через вас, — напомнил Вэллс. — Но не все хотят, чтобы драконий род воспрянул. Есть силы, которым выгодно, чтобы драконы оставались в прошлом. Чтобы полукровки вроде вашего мужа были последними. И когда эти силы узнают о пророчестве, а они узнают, рано или поздно, они попытаются вас остановить. Любой ценой.

Элинор почувствовала, как внутри всё холодеет. Только-только её жизнь начала налаживаться. Только-только они с Кайаном признались друг другу в любви. И вот опять. Новая угроза. Новые враги. Новая битва, к которой она совершенно не готова.

— Что мне делать? — спросила она.

— Готовьте, — просто ответил Вэллс. — Продолжайте делать то, что вы делаете лучше всего. Кормите людей. Объединяйте их. И берегите своего мужа. Он ключ ко всему. Последний потомок драконьего рода. Через него драконы могут возродиться. Или исчезнуть навсегда.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Я буду следить за событиями, — сказал он. — И, если смогу, помогу. Не потому, что я добрый. Потому что я хочу увидеть, чем всё закончится. Это самое захватывающее приключение в моей жизни. А теперь идите. Ваш муж, наверное, уже волнуется.

Элинор встала. Её ноги были ватными, голова кружилась от обилия информации.

— Спасибо, лорд Вэллс, — сказала она. — За честность. И за предупреждение.

— Не за что, — ответил он. — И... госпожа Брайтвуд. Если вам когда-нибудь понадобится любая помощь, вы знаете, где меня найти.