Страница 43 из 91
Глава девятнадцатая — Забираю
«Никогда не цепляйся за то, чего, по сути, нет»
— За использование магического дара по отношению к воспитавшим ее членам семьи..
Да не воспитывал меня никто. Даже про регулы никто не рассказал. Пришлось все, краснея и бледнея, одновременно и от боли, и от стыда, узнавать у Барсика.
— За совращение посредством магического приворота..
Какой там приворот. Привороты пишут исключительно на древнем языке. А я даже при большом желании не смогла бы прочесть написанное на древнем языке. Не уверена, что в академии вообще есть кто-то, кто способен читать на древнем языке.
— За применения принуждающего заклятия к сыну Анфисиры, купца Иланаса..
Да кому нужен отъевшийся поросенок. Вот ректор да, и высок, и красив и хорошо сложен. Задница и та хороша.
— Микаэла, дочь Тираистера приговаривается к смерти через сожжение.
Да какая я ему дочь?! Как увидел, что меня привязывают к столбу, вокруг которого уже стояли люди с зажженными факелами, так развернулся и пошел в сторону дома. Видимо, пить.
Я, может, и сопротивлялась бы, да после такого удара со стороны отца не было ни сил, ни желания. Одно дело влепить пощечину, другое — позволить стаду овец сжечь меня заживо.
Слез не было, как и мольбы о прощении.
Перед прочтением приговора Иланас подошел еще раз и сказал:
— Скажи, что раскаиваешься, что готова искупить вину, и я тебя спасу. Правда, речи о свадьбе уже быть не может. Из-за твоей выходки все считают тебя падшей женщиной. А мне такая в качестве жены не нужна. Но будешь вести себя хорошо, да ночи мои скрашивать, нужды не узнаешь.
Вот сдалась я ему, такая кривая и косая. Мое молчание было воспринято как отказ, и началась казнь.
Оказалось, что ведьмы испокон веков уводят благородных мужей из чужих семей для продолжения своего ведьминского рода. И овец травили, чтобы кровью умыться, да молодыми дольше оставаться. И голыми по полям, под лунной ночью бегали, чтобы злых духов призвать.
Мне стало скучно, и я ушла в свои мысли. Это была ошибка. Перед взором раз за разом возникала, пошатываясь, удаляющаяся отцовская фигура. Неужели я настолько плохая, что ему безразлично мое будущее и моя жизнь. Да, я дочь ведьмы, но и его тоже.
— Поджигай!
Как можно настолько не заботиться о своем ребенке. Даже животные умирают, лишь бы спасти своего детеныша, а мы не животные.
— Она пошла по стопам ведьмы, что совратила мужчину и понесла от него,— продолжал вещать тот, кто выносил приговор.
И зачем маме сдался такой, как отец? Разве долг женщины по отношению к своим детям не заключается в том, чтобы выбрать достойного мужчину.
Огонь охватил все нехитрое сооружение, которое смастерили специально для меня. Какая честь! Одно только пугало: я не ощущала мышонка. А вдруг я при падении задавали его? Или его увидел этот бугай и прибил чем потяжелее. Мысль, что Дымка могли убить, не давала покоя. Воинственный малыш не мог просто сбежать, но куда он запропастился, было непонятно. Очнулась-то я уже после того, как меня привязали.
— Ее душа очистится огнем, и, быть может, ей будет дарован свет.
Да кому он нужен, этот свет! Так хотелось кричать или плакать, или.. кричать. Но не получалось ничего. Я стояла, молча принимая все оскорбления и обвинения. Дочь пьяницы и ведьмы. Никому не нужная и всеми покинутая.
— Что это?
— Что это?
— Это ведьма. Ее магия!
— Быстрее убейте ее.
— Топор. Руби топором.
Мои глаза отвлеклись от созерцания языков пламени и поднялись в тот самый момент, когда топор застыл над головой. Острый, идеально отполированный металл, отражал застывший под ногами огонь. Наступила тишина. Пугающая, давящая тишина.
Из-за спины Иланаса разрастался сиреневый туман. Через мгновение, тело, что застыло перед глазами, было отброшено в сторону одним мановением руки.
— Малышка, а ты что делаешь?
Ой-ё-ёй! А его-то, кто пригласил?! Сейчас окажется, что я же и виновата во всеобщем сумасшествии. А я совсем ни в чем не виновата. Я просто исполняла его приказ.
— Собираюсь сгореть в пламени и очистить душу, чтобы мне был дарован свет, — пробубнила в ответ.
Левая бровь мужчины изогнулась в привычном вопросительном жесте.
— Спешу напомнить, что огонь не способен причинить тебе вреда.
— Знаю, — ответила я и неожиданно для себя разревелась. — Они сказали, что я применила принуждение и приворот, и навредила своей семье. А еще Ды-ы-ымок пропал. Я переживаю, что они его уби-и-или. — Подняла глаза, чтобы посмотреть на ректора, и ужаснулась. — Ой, — слезы высохли моментально.
Привычный безжизненный цвет глаз, превратился в два сияющих сиреневым светом омута.
— Вот, значит как..
Голос ректора пробирал до дрожи. Он словно исходил из очень глубокого колодца. Я бы, может, и отшатнулась, но тело было сковано туго натянутыми веревками. Связывали на совесть.
— Господин.. — начала было я, и веревки упали к ногам. Ректор и слова не произнес.
— Кого ты там совратила?
— Я..
Не знаю, что заставило меня промолчать. Сделав шаг в сторону и выглянула из-за широкой спины мужчины, что пугал своим ледяным спокойствием и ужаснулась. Тонкие сиреневые нити пронзали всех присутствующих на площади, заставляя корчиться и извиваться от боли, раскрыв рты в безмолвном крике. А вокруг была тишина. Пугающая, давящая тишина. Он не произнес ни одного заклинания и не произвел ни одной манипуляции.
Я задыхалась от этой тишины, от увиденного, от безжизненных глаз некроманта, который, не двигаясь, уничтожал больше сотни человек.
* * *
— Вы же их всех убиваете!
Мой крик растворялся в гнетущей тишине и безмолвном крике умирающих. Казалось, ректор не слышал моих слов и не видел моего лица. Уставившись в одну точку, чуть выше моей макушки, он стоял, сверкая глазами и контролируя сиреневые нити, которые сокрушали врагов. Полное отсутствие эмоций.
— Эль..
Голос утопал в тишине, растворяясь без остатка. Я пыталась найти источник этого голоса, но не могла. Все без исключения, лишь раскрывали рты, но не произносили ни звука. У кого-то изо рта пошла кровь, кто-то рухнул на колени. Я следила за тем, как они умирали, и ничего не могла сделать.
— Эль..
— Барсик?
В отличие от всех остальных звуков, мой голос, как и голос ректора, был слышен отчетливо. А вот все остальное было стерто. Каким образом, кот смог прорвать завесу тишины, мне неизвестно, но глаза начали искать черное пятно. Он стоял около ближайшего дома, спрятавшись за телегу, наполненную соломой.
— Об..и..о
— ЧТО?