Чучельник

Зрелище, представшее им в свете электрических фонариков, леденило кровь. Большой зал – метров двадцать в длину и около шести в ширину – освещала единственная настольная лампа в глубине помещения. В тусклых лучах этой лампы чуть поблескивала запекшаяся кровь на столешнице.

– Не стрелять, – повторил Амальди; глаза его постепенно привыкали к темноте.

Молодые агенты с отвисшими челюстями озирали тридцать пять поставленных в ряд односпальных кроватей с голыми матрасами. На каждом по одному, по два разместились чучела животных; их стеклянные глаза сверкали, как живые, впитывая свет фонариков. Выстрел полицейского поразил собаку. Амальди посветил на нее и увидел, что в пулевом отверстии торчит клок дымящейся пакли. Серая шерсть тоже была частично опалена. Толстые лапы чучела торчали кверху, пасть была оскалена, и с пола на них таращились мутные зрачки.

– Никого не нашли? – прогудел Фрезе в лестничный пролет.

– Нет, – в один голос отозвались агенты с первого этажа.

Амальди без сил рухнул на кровать.

Ласка с птенцом в зубах – один из шедевров профессора Авильдсена – подпрыгнула, потеряла равновесие и опрокинулась на пол, не выпустив добычу.

Амальди подхватил ее и с яростью швырнул в стену.

От удара шарик цветного стекла, заменявший животному глаз, вылетел и покатился по полу в гробовой тишине, постепенно замедляя движение, подобно механической игрушке, у которой кончается завод.

Амальди встал с кровати, подошел к окну, распахнул его, уперся руками в подоконник, а глазами – в ночь. Вдали нездоровым светом мерцали огни города.

– Где ты? – взвыл он, выплеснув все отчаяние в этом вое.

Снизу, со двора ему отозвалось бесполезное карканье портативных раций.